Королева
Шрифт:
Вскоре Елизавета получила ответы на свои вопросы. Она не смела открывать глаза, но услышала голос сестры ближе — короткий смешок и короткое восклицание: «Ой!» Должно быть, Мария увидела ее, осажденную насекомыми. Позовет ли она на помощь? Знала ли она об этом заранее?
— Сейчас я не стану выпускать в тебя их яд, Болейн, — проговорила пасечница тихим зловещим голосом где-то совсем рядом. — В конце концов, ты и так уже полна отравы.
Десма Ормонд отвернулась, и пчелы, мгновенно оставив свою жертву, все до единой ринулись за маткой, перекочевавшей на перчатку
Елизавета стояла посреди сада, привалившись к колючей живой изгороди, и дрожала. Потом ее колени подогнулись, и она повалилась на землю. Принцесса закрыла лицо трясущимися руками. У нее по коже побежали мурашки. Неужели что-то настолько дикое и ужасное только что произошло с ней на самом деле?
По крайней мере, пчел больше нет. Елизавете хотелось, чтобы этого не было. Если она не станет ссориться с сестрой — и никогда не расскажет Кэт или королеве, что натворила эта незаконнорожденная ирландка, — она сможет спрятать это глубоко-глубоко в себе, точно так же, как боль из-за потери матери и ненависти отца, который не единожды называл ее «ты, отродье Болейнов!»
— Ваше высочество, ваше высочество, что случилось? Вам плохо?
Над ней склонялось лицо Кэт, но не молодое, а испещренное морщинами и обрамленное седыми волосами. И кто-то еще был рядом, ее собственный юный образ, возникший из тумана памяти. Нет, это Мег, Мег Миллигру.
Елизавета увидела, что стоит на коленях в глубине садов Айтем Моута, возле ульев леди Корниш, которые гудели, теперь приглушенно, как мысли у нее в голове. Письмо от Сесила лежало на земле. Не было ни тюдоровской живой изгороди, ни ярко-зеленых стягов, ни дворца Уайтхолл. И пчел, покрывавших ее тело, словно вторая кожа, тоже не было. Елизавета так сильно задрожала, что ее тело затряслось.
— Я… я знаю, кто Она такая, — прошептала принцесса. — Отравительница. И почему Она хочет моей смерти.
Кэт и Мег помогли ей встать. Лицо Елизаветы было влажным, несмотря на сухой морозный воздух. Нет, не может быть, чтобы она плакала. Но сознание ее порядком затуманилось, и она похлопала себя по щекам, чтобы стряхнуть оцепенение.
— Сесил назвал ее имя? — спросила Мег.
Девушка подняла письмо с земли, и они с Кэт усадили принцессу на скамью.
— Нет, но я вспомнила. Она носит вуаль не только потому, что раньше разводила пчел, а теперь не хочет, чтобы ее узнали.
Сесил говорит, что Она изуродована оспой. Раньше Она была красавицей, но теперь обречена всю жизнь ходить в вуали.
— И она винит в этом вас? — спросила Кэт с таким же недоумением, какое было написано на лице Мег.
— Не в этом. Но она ненавидит меня. Ее зовут Десма Ормонд, или Батлер, или как ей теперь угодно себя называть. Помнишь ее, Кэт? И еще, — добавила Елизавета, чуть не подавившись словами, — раньше она служила моей сестре… а может статься, служит и поныне.
Глава семнадцатая
В ту ночь на небе не было
— Где эта девчонка? — спросила она у Кэт, потом перевела взгляд на Неда. Они договорились встретиться у нее в спальне, но Мег не пришла. — Я ей голову оторву, если она спуталась с Сэмом.
— Возможно, Неду не хочется об этом говорить, — вмешалась Кэт, — но Мег наверняка слоняется вокруг того места, где он в последний раз сидел или стоял, или перебирает в памяти каждое его слово.
— Помимо этого, — поспешил добавить Нед, — она боится спать в постели, где вы нашли мертвую лису.
— Не могу винить ее за это, — призналась Елизавета, качая головой. — Мы все на грани, но сейчас нужно оставить страхи в стороне. Мег, конечно же, просто задерживается. Когда она придет, Кэт, уложи ее — «меня» — в постель с головной болью и будь начеку, если Томас Поуп постучится в дверь.
Кэт кивнула и сжала в руках ладони Елизаветы. Принцессе хотелось обнять ее на прощание, но эмоции и так захлестывали ее. Елизавета заставила себя отстраниться и послала Неда вперед по черной лестнице. Потом, одетая в мальчишеское платье, она вышла следом за ним. Они на цыпочках миновали двери, сели в лодку и переплыли ров.
Дженкса нигде не было видно, но «Странствующие актеры ее величества» ждали их с запасными лошадьми, которых он нанял в Эденбридже, чтобы на конюшне Айтема не хватились скакунов. Елизавета поздоровалась с каждым актером, когда Нед их представил. Двое мужчин склонились перед ней в изящном поклоне, который, несомненно, бессчетное количество раз изображали на сцене. Мальчишки просто стояли, разинув рты, пока Нед не отвесил им по оплеухе, чтобы те последовали примеру старших. Елизавета с тяжелым сердцем брала юношей в Лидс, но иначе ей было бы трудно скрыть свое присутствие.
А Дженкса все не было.
— Не могли же они вдвоем куда-то забрести, — проворчала Елизавета.
Она начала шагать взад-вперед, бормоча сочные ругательства, которых много лет назад наслушалась, находясь рядом с отцом. Нед то и дело хлестал себя перчатками по ладони, а остальные кружили неподалеку.
— Ваше высочество, — сказал наконец Нед, — я думаю, что Дженкс мог вернуться, чтобы поговорить с конюхом Сэмом, поскольку они оба… э… им обоим нравится Мег. Понимаете, она использовала его… Сэма, то есть… чтобы заставить меня ревновать и…
— Девицы всегда, — с ухмылкой вставил дядя Уэт, — вились вокруг тебя, как мухи возле меда.
— Довольно.
Елизавету передернуло от одного упоминания о меде, и она напустилась на актеров, как будто это они были во всем виноваты.
— Мне нужен Дженкс, сейчас же! Это на него не похоже, черт его побери!
С опушки леса донесся топот бегущих ног. Нед вытащил меч, а Елизавета — кинжал из-за пояса. Принцесса с удовольствием отметила, что Уэт и Рэнди тоже быстро схватились за оружие. Нед встал перед ней. Уэт вскинул большой палец, и мальчишки бросились прятаться за ствол дерева.