Королева
Шрифт:
— Я сейчас же выйду к ним, — проговорил Нед. Но торопиться не стал, а вернулся к себе в комнату, спрятанную в закоулках отдаленного крыла для прислуги, вымыл лицо, надел накидку, отороченную мехом, и свой единственный берет с пером.
Он еле переставлял ноги, пока не миновал внутренний двор. Потом бодро зашагал прямо к актерам, под сводом ворот, по подъемному мосту и вдоль рва к тому месту, где они его ждали, все вчетвером, с шапками в руках. Актеры стояли рядом с лошадью, мулом Уэта и телегой, заваленной декорациями и костюмами. Никто не умел упаковывать их скарб так, как Нед.
Нед
— Дядя, Рэндалл, ребята, — сдержанно поздоровался он, едва заметно кивнув. Ветер дул ему в лицо, играя пером. Оно пощекотало Неду нос, и актеру захотелось чихнуть. Вскинув голову, чтобы избавиться от пера, он остановился в добрых десяти футах от актеров. — Будете уверять меня, что совершенно случайно проезжали мимо? — с вызовом спросил он.
— Мы всего лишь хотели сказать тебе лично, — проговорил Уэт, подходя немного ближе, — что очень гордимся твоим заслуженным успехом, племянник. Верно?
Остальные хором поддакнули. Нед не сводил сощуренных глаз с дядиного лица. Удача явно отвернулась от них. И они еще не нашли ему замену.
— Мы просто проезжали мимо и решили, — продолжал Уэт, — предложить по старой памяти показать тебя принцессе, твоей покровительнице, в главной роли пьесы. Как бы ярко ты ни блистал в ее светлейших очах, мой мальчик, мы можем устроить так, чтобы ты засверкал, как самоцвет в филигранной золотой оправе.
— Очень мило. Но на днях я декламировал для ее высочества и всех домочадцев речь короля из «Триумфа при Босворте». Пускай меня иногда называют ее шутом, но теперь я играю лучшие роли. А сейчас, по особой милостивой просьбе принцессы, я пишу для нее пьесу.
— О, и я ручаюсь, что она будет непревзойденной, — осмелился вставить Рэнди Великий.
Нед по-прежнему не смотрел в его сторону. Их предательство обожгло его с новой силой. Верно, он поклялся отцу у смертного одра, что останется верен «Странствующим актерам ее величества», но дядя Уэт нарушил обещание во всем заменять ему покойного родителя. Теперь он ничего им не должен, кроме презрения.
— Сожалею, что не могу попросить вас остаться и разыграть представление, — надменно ответил Нед. — Опекун принцессы наложил некоторые ограничения, одно из них — не устраивать чересчур шумных увеселений, когда ее сестра, быть может, находится при смерти.
И снова его голос дрогнул. Ему очень живо представилось худое, изнуренное лицо отца, а дядя так походил на покойного.
— Понимаю, — тихо проговорил Уэт.
— Вы слышали об этом? — не унимался Нед. — Что, возможно, скоро я буду служить не опальной принцессе, а королеве?
Уэт и Рэнди обменялись взглядами, после которых уже ничего не нужно было объяснять. Они готовы были лобзать ему сапоги, лишь бы подлизаться к принцессе, и, как всегда, они будут использовать и унижать его, чтобы добиться своего.
— Разумеется, — добавил Нед, — я попрошу Корнишей прислать вам пива и еды, чтобы подкрепить ваши силы после долгой дороги. Тем более что Айтем расположен так далеко от других мест, где вы могли бы сыграть. Кстати,
Да, так он сведет с ними счеты, и если судьба еще когда-нибудь устроит им встречу, он будет добрее к ним, ибо будет знать, что они понесли заслуженное наказание.
— Поблизости есть другой богатый дом? — спросил Уэт.
— Не очень богатый, но он действительно поблизости. Отправляйтесь туда, не прогадаете. Спросите трактир «Голова королевы», что в городке Эденбридж. Я сам туда заезжал, это совсем рядом с Хивером, где воспитывалась светлейшая мать принцессы Елизаветы. Не забудьте объявить, что вы называете себя «Странствующими актерами ее величества», ее величества королевы Марии. И, дядя Уэт, помните, как вы всегда повторяли, что только что явились из Лондона? Налегайте на это, но ребят оставьте при въезде в городок, пока обо всем не договоритесь. А потом можете выйти к ним при полном параде.
Нед не почувствовал ничего, кроме слабого укола совести.
— Почему я не могу найти того, кто мне нужен, когда это необходимо? — проворчала Елизавета, оставив во внутреннем дворе Дженкса, сэра Томаса и остальных мужчин, которые час назад сопровождали ее в короткой неудавшейся прогулке верхом.
Встревоженный лорд Корниш встретил ее у дверей и послал слугу за Кэт или Мег, чтобы кто-то из них принес чистую пару сапог. В шуме грозовых раскатов что-то невидимое в лесу напугало Грифона, и тот понесся в заросли боярышника. Елизавета отделалась легким испугом, но сэр Томас все равно настоял, чтобы они вернулись в особняк.
Дженкс немедленно удалился, чтобы обработать царапины Грифона, но для ссадин Елизаветы требовался травяной отвар. Кроме того, ей нужно было заменить левый сапог, от которого отлетел каблук, когда она отталкивалась им от ствола дерева.
— Я не нашел Мег, — задыхаясь, доложил слуга Корниша, когда спустился по центральной лестнице. — А миссис Эшли руководит прачками, которые спешат снять белье, пока не пошел дождь.
— Так позови ее сюда, — велела Елизавета, стараясь держать себя в руках. — А нет, так леди Бланш или леди Би…
— Я тотчас позову жену, — вмешался сэр Томас, подойдя тяжелым шагом и уставившись на рваные юбки Елизаветы.
Не обратив внимания на предложенную ей руку, принцесса пошла к лестнице, прихрамывая из-за сломанного каблука.
— Не беспокойтесь, я сама, — бросила она через плечо. — Пожалуй, сегодня просто не мой день.
Елизавета знала, что Пенелопа Корниш любит вздремнуть после обеда, а потому не звала ее. Би даже не появилась за завтраком, но отсутствие верных помощниц донельзя раздосадовало принцессу. Она заковыляла вверх по ступенькам и добралась до окна на лестничной площадке. С этой высоты она увидела Кэт и Мег. Разъяренная, Елизавета распахнула раму и завопила на них, как торговка на Биллингзгейтском рынке [104] .
104
Самый большой рыбный рынок в Лондоне.