Королева викингов
Шрифт:
А потом раздался громкий вопль и глухой удар. Два глухих удара. Ветер с воем ворвался в распахнутую дверь, взметнул искры из очагов и задул несколько ламп.
Эйрик одним рывком соскочил с возвышения.
— Принесите огня! — крикнул он. Гуннхильд сидела, застыв на месте.
Но вскоре, на пути из длинного дома в свою спальню, она увидела то же, что и король. Эльвир, растянувшись во весь рост, храпел в луже собственной блевотины. Бард лежал рядом с ним. Меч — это мог быть только меч Эгиля, — вынутый из сложенной в сенях кучи оружия и с быстротой молнии выхваченный из ножен, рассек его
Еще до того, как королева вышла из зала, дружинники Эйрика обыскали огневой сарай. Разбуженные люди Эльвира непослушными спьяну и спросонок языками рассказали, что Эгиль вбежал в помещение, схватил остальное свое оружие и тут же умчался прочь.
— Тогда, — приказал Эйрик, — захватите все лодки, какие есть на острове. Поживее. Когда рассветет, мы выследим его и убьем.
Ни тогда, ни потом он ни слова не сказал Гуннхильд насчет расколовшегося рога. Возможно, он догадывался о чем-то, но доподлинно ничего знать не хотел. «Неважно, — думала на первых порах Гуннхильд. — Эгиль скоро умрет».
Но, хотя поиски проводились со всем старанием, Эгиля так и не удалось найти.
VIII
Прошло почти две недели, прежде чем Торир Хроальдсон прибыл, чтобы предстать перед Эйриком. Король и королева успели переехать в другое поместье. Хотя хёвдинг отправился следом за ними так скоро, как смог, ему все же пришлось совершить трудную сухопутную поездку.
Гуннхильд не присутствовала при встрече — это было делом мужчин, и делом неприятным. Позже муж рассказал ей о том, как она происходила; впрочем, она успела к тому времени узнать все в подробностях от дружинников, которых буквально околдовала своей красотой и ласковыми речами.
Вдоль стен зала стояли вооруженные воины Эйрика. Немногочисленные дружинники Торира оставили свое оружие при входе и ждали, стоя позади своего предводителя, а тот в одиночку вышел к высокому месту и приветствовал короля.
— Ты встретишь здесь не столь радостный прием, как обычно, если укрываешь Эгиля Скаллагримсона, — сказал ему Эйрик. Он никогда не бушевал; его гнев бывал холоден и спокоен.
— Да, он на моей ферме в Сигнафюльки, — ответил Торир. — Я надеюсь уладить дело миром.
— Я не стал бы выслушивать этих слов ни от кого, кроме тебя, да и тебе не стоит надеяться на то, что сбудется по твоему желанию. Почему ты выступаешь в его защиту? Я считал тебя благородным человеком, Торир.
Хёвдинг вспыхнул, но остался неколебим.
— Без преданности нет благородства, король. Я пришел сюда ради брата Эгиля Торольва, который не один раз сражался на твоей стороне, и ради моего сына Аринбьёрна, чьим другом является Эгиль. Аринбьёрн поклялся, что в этом деле примет ту же самую судьбу, что и его друг. — Торир немного помолчал. День был облачным, но в дыму то и дело вспыхивали полосы солнечного света. — Ты можешь сказать: юношеская опрометчивость, но мой сын непреклонен, когда речь заходит о его клятвах, а я встану рядом со своим сыном. Он говорил, что хотел бы стать твоим человеком, если ты его возьмешь.
Эйрик был холоден, как будто и не слышал этого
— Ты знаешь, что сделал Эгиль?
— Он не скрывал этого. Он мог быть груб, но не совершил подлости. И учти, король, доплыть от Атлею до острова Сауд по этим морям — немалый подвиг.
— Там он убил еще троих моих людей, а остальным пришлось из-за него долго сидеть на острове.
То тут, то там воины улыбались в усы, сдерживая, впрочем, смех. Та драка, о которой говорил Эйрик, имела и свою забавную сторону. Впрочем, спутники Торира сохраняли серьезность. Им, возможно, предстояло сегодня погибнуть, сражаясь за своего господина.
А Эйрик продолжал:
— Возможно, тебе неведомо, что я установил охрану возле каждого корабля и лодки. Когда мы не смогли найти его на Атлею, я разослал отряды по всем близлежащим малым островам. После этого я должен был уехать, но вести догнали меня. Девять человек высадились на Сауд. Трое остались возле лодки, остальные отправились на поиски. Эгиль выбрался из своего тайного убежища и напал на тех троих. Друзья нашли их убитыми, а лодка исчезла. Они просидели там несколько дней и ночей, прежде чем кто-то заметил их костер и вывез их с острова. И то, что им пришлось зарезать для еды скотину, которая там паслась, тоже говорит против Эгиля.
— Он в одиночку греб на этой длинной и тяжелой лодке всю дорогу по морю и еще по доброй части Согне-фьорда, — ответил Торир. — Отважный человек.
— Сильный, как медведь или дикий вепрь, хотя я называю его волчьей мордой. — Глаза Эйрика яростно сверкнули из-под обесцвеченных солнцем и морем бровей. — Что ты видел сам?
— Мы вернулись домой со свадьбы Торольва днем раньше. Он вместе со своей молодой женой приехал с нами. Команда Эльвира возвратилась немного раньше. Ты хорошо поступил, король, позволив им уйти с миром. Они сообщили нам новости. Торольв и Аринбьёрн были опечалены. Они боялись, что никогда больше не увидят Эгиля. Но он появился там уже на следующее утро.
— Расскажи мне, как он хвастался своими преступлениями.
— Он рассказал правду. — Торир расправил плечи. — Я не стану ничего скрывать от тебя. — Гуннхильд позже подумала, что этот рассказ так или иначе разойдется повсюду. Народ внимательно прислушивается к таким вещам. А Эгиль не отличался застенчивостью. — Он сложил стихи об этом. Он скальд, король, скальд, в котором зреют семена величия.
Эйрик откинулся на спинку своей скамьи и сложил руки на груди.
— Расскажи мне эти стихи.
Хёвдинг без удовольствия, но с достоинством проговорил:
Так освободился я из дома властителя Норвегии и еще Гуннхильд. — Три мужа, ныне подвластные Одину, их ожидают с тех пор в залах Хель.Эйрик медленно кивнул. Саги прославляли живых куда больше, чем любой камень, на котором рунами был начертан перечень дел, — они были подобны ветру, который из года в год разносит по свету семена одуванчика. А в стихах Эгиля по крайней мере о нем говорилось с почтением.