Королева вестерна

Резникова Оксана Николаевна

— Алена, Алена… — доносится откуда-то издалека, и мне кажется, что этот голос нереальный.

Кому он принадлежит? Шум в ушах. Нужно встать. Оглядеться, понять, где я? Проснуться, желательно умыться холодной водой — ресницы так и норовят сомкнуться. Только бешеный адреналин мешает мне снова погрузиться в спячку. Что-то происходит, я чувствую. Опасность словно витает в воздухе. Дежавю. Это было, уже было! Пытаюсь вспомнить, где и когда я могла чувствовать себя так же скверно? В ночь, когда узнала об убийстве Сашки. Я так же уснула в кресле и не могла проснуться. А потом давящее чувство страшной безысходности. Сейчас почти все то же самое. Мозг работает, но

тело подводит, ужасно клонит в сон. Нечеловеческим усилием воли я сажусь в кровати и осматриваюсь. Яхта. Я в каюте, одна. Рядом на тумбочке пластиковая бутылка с водой, тянусь к ней, но падаю кулем на пол, приходится дальше ползти к ней на четвереньках. Наконец, бутылка у меня в руках, лью воду себе на лицо и пью. Немного лучше. Нужно позвать Артема. Кричу, как мне кажется, громко, но никто не реагирует. Куда они все подевались? Нужно приложить все силы и дойти до двери, доползти, если потребуется.

Пересекаю каюту крадущейся пантерой, и, наконец, оказываюсь у двери, толкаю ее, но она не поддается. Нужно давить сильнее. Хватаюсь за ручку, подтягиваюсь за нее и встаю на ноги, упираюсь плечом в дверь и со всей силы толкаю ее. Ни черта! Либо я вконец обессилела, либо она заперта. Прищурившись, разглядываю замочную скважину, так и есть — заперто на замок! Что вообще происходит?! Кому понадобилось меня запирать? Зоя, Марк? Они что-то задумали против Артема и для этого изолировали меня? Можно строить догадки бесконечно, но выбираться-то отсюда нужно. Может, кому-то требуется сейчас помощь. Цепким взглядом осматриваю каюту — ни окон, чтобы вылезти, ни тяжелых предметов, чтобы выбить дверь или хотя бы пробить в ней брешь, ни острых инструментов, чтобы поковыряться в замке. Ничего. Только бы паническая атака не началась, я до жути боюсь закрытых помещений. Нужно собраться, взять волю в кулак, смогу.

В отчаянии откидываюсь на пол и смотрю в потолок. Глубоко дышу, считаю цифры, чтобы успокоиться, и тут замечаю люк. Он высоко, но если приложить максимум усилий, то можно попробовать до него добраться. Встаю в полный рост на кровати и без труда дотягиваюсь до люка, открываю его, впуская свежий морской воздух. Несколько секунд дышу им, потом хватаюсь за стенки люка и пробую подтянуться. Моя физическая подготовка оставляет желать лучшего, мрачно думаю я, делая попытки поднять свое же тело. Не получается. Господи, чем же меня опоили? Я слаба, тело ватное, сердце бешено стучит, выбрасывая в кровь порции адреналина. Этот гормон заставляет меня бороться, а не сидеть, опустив руки.

— Артем! Артем! Ты где? — громко кричу в открытое окошко. — Слышите, хоть кто-нибудь? Откройте меня!

— Алена! — не поверил своим ушам Артем, который, то уходил под воду, то снова выныривал. — Алена! Спаси нас! Мы в воде! Спусти нам лестницу!

— Я не могу выбраться из каюты! — кричу в ответ, разобрав только некоторые слова: спаси, в воде, лестница.

Раздаются громкие всплески и отчаявшиеся Зоины крики.

— Марк тонет!

Я, наконец, понимаю, что произошло нечто страшное и начинаю действовать быстро. Сообщение о том, что жизни Марка угрожает опасность, придает мне силы. Спускаюсь с кровати и берусь обеими руками за тумбу. В любой другой ситуации, мне было бы не под силу в одиночку поднять ее и пронести хотя бы метр, но только не сейчас. Двигаю ее по полу, а затем рывком поднимаю на кровать, становлюсь на нее, держась руками за люк, и высовываю голову наружу. Моим глазам предстает картина словно из триллера: изможденный Артем, Зоя, которая рыдает и держит над водой ослабевшую голову Марка, у него закрыты глаза.

— Держитесь!

Еще немного! Я сейчас спущу вам лестницу.

Отталкиваюсь ногами от тумбы, которая тут же с грохотом падает на пол, и вылезаю из люка. Скатываюсь вниз и больно ушибаю колено, по ноге течет струйка крови — досадная мелочь. Не теряя ни секунды, устремляюсь к трапу и спускаю лестницу вниз.

— Поднимайтесь!

Первым на борт поднимается Артем, который ни говоря ни слова прижимает меня к себе. Он холодный и мокрый. Целую его синие губы и заставляю снять мокрую одежду.

— Помоги поднять Марка, — кричит Зоя.

Кое-как мужчина смог подняться по лестнице сам и завалился на пол. С него натекла приличная лужа воды.

— Снимайте всю мокрую одежду. Сейчас принесу сухое, — командую я.

Я метнулась в каюту капитана и выудила из шкафа сухую мужскую одежду и три пледа. Возвращаюсь и вижу трясущуюся всем телом Зою. Оставляю им два комплекта одежды, два одеяла, и увожу Артема в рубку. Включаю чайник и готовлю ему горячий чай.

— Пей маленькими глотками, тебе необходимо согреться. Я не спрашиваю, как вы там оказались — уже все поняла

— Я… люблю… тебя, — трясется он.

Вместо ответа я крепко сжимаю мужчину в объятиях, затем отпаиваю его чаем и глажу по голове, как маленького.

— Все позади. Все кончилось.

Глава 22

Всю неделю мы с Артемом без зазрения совести пользуемся гостеприимством Марка, потому что моя аренда благополучно закончилась. Настал тот жизненный этап, когда нужно решать: что же делать дальше? Я настаивала на своем возвращении в Москву, но мужчины и даже Зоя ничего не хотели об этом слышать.

— Ты — наш ангел-хранитель, наша спасительница. Если бы не твое мужество, плавали бы мы сейчас в море и кормили собою рыб, — передернулась от ужасной перспективы Зоя.

— Туристическую Визу тебе сделаю за неделю, у меня есть такие возможности, — кивает Марк.

— Я тебя люблю, и хочу, чтобы ты всегда была рядом, — добавляет Артем.

Ну что тут возразишь против таких железных аргументов? Ничего не мешает мне посмотреть Америку и в частности шикарный Лос-Анджелес. Обязательно первым делом посещу Голливуд — легендарный район, где снимают фильмы.

Я никому еще не говорила о том, что начала писать сценарий к фильму про ковбоев Дикого Запада. Вот так получилось, что полушуточный дружеский совет Артема я восприняла всерьез и решила проверить собственные возможности. У меня абсолютно не было уверенности, что сценарий попадет в нужные руки и по нему когда-либо снимут фильм. Просто это увлекательное занятие на самом деле.

После того страшного происшествия на яхте, Зою как будто подменили, она стала относиться ко мне по-другому. Нет, руки не целовала и не благодарила за спасение, просто стала более открытой и дружелюбной по отношению ко мне. Спустя неделю после морской прогулки у нас состоялся откровенный разговор наедине.

— Всего один вопрос меня мучает: зачем ты это сделала? — спрашиваю я.

Зоя молчит некоторое время, подыскивая нужные слова.

— Ревность — дикое первобытное чувство. Оно толкает нас не необдуманные, глупейшие поступки. До встречи с тобой я не знала, что такое настоящая ревность, у меня никогда не было ни одной достойной соперницы. Я всегда знала, что лучше всех. А потом появилась ты: болезная, вся из себя добрая и гордая.

— С чего ты взяла, что я достойная соперница? — усмехаюсь я.