Королева Тирлинга

Йохансен Эрика

Джавель схватил Мартина за плечо.

– Ты это видел?

– Видел что?

– Ничего, - пробормотал Джавель, чтобы Мартин не подумал, будто он пьян.

Королева заговорила снова сдержанным голосом, за которым скрывалась ярость.

– Пусть я и правлю всего лишь один день, но если вы не откроете эти клетки прямо сейчас, то клянусь перед лицом Великого Господа, что моим единственным деянием в качестве Королевы будет вынесение всем вам смертного приговора за измену! Вы не доживёте до следующего заката! Хотите испытать меня?

На мгновение у клеток

воцарилось полное молчание. Джавель, затаив дыхание, ждал от Торна ответных действий, ждал, что сейчас земля под ногами стоявших на Крепостной лужайке разверзнется. Сапфир над головой Королевы сиял теперь столь ярко, что ему пришлось прикрыть глаза рукой. На секунду у него возникла абсурдная мысль, что этот камень смотрит на него и видит абсолютно всё: Элли и выпивку, все годы, которые он провёл и с той, и с другой, смешавшиеся у него в голове.

Затем солдаты зашевелились: сперва лишь некоторые, затем всё больше и больше. Не обращая внимания на Торна, яростно шипевшего на них, два командира вытащили ключи из-за поясов и начали отпирать клетки.

Джавель выдохнул, во все глаза уставившись на это невероятное зрелище. Он никогда не видел, чтобы клетки открывали после их закрытия: вероятно, никто, кроме мортцев, этого не видел. Было несколько людей, в том числе и он, которые следовали за клетками до самого Аргивского перевала. Но лишь немногие осмеливались пересечь мортскую границу, а уж до конечного пункта назначения в Демине не доходил никто. Если бы мортские солдаты заметили хоть одного тирца рядом с клетками, они бы немедленно казнили его за саботаж.

Мужчины и женщины постепенно начали выбираться из клеток. Толпа, казалось, вся разом в едином порыве обняла их. У старухи, стоявшей всего в десяти футах от Стола переписи, подкосились ноги, и, упав на землю, она зарыдала.

Торн упёрся руками о стол и сказал ядовитым голосом:

– А что насчёт Мортмина, Принцесса? Ты хочешь, чтобы Красная Королева обрушила на нас свою армию?

Джавель снова обратил взгляд на Королеву и с облегчением увидел, что она снова стала обычной девушкой с непримечательным лицом и растрёпанными волосами. Его видение, или что бы это ни было, исчезло. Но её голос не ослабевал, а скорее наоборот усиливался, звеня от гнева и разносясь по Крепостной лужайке.

– Арлен Торн, я не назначала вас советником по иностранным делам. Я проехала полстраны не ради бессмысленных споров с каким-то бюрократом у Ворот своей Крепости. Для меня во всём на первом месте стоит благополучие моего народа.

Булава наклонился к Королеве, что-то прошептав ей на ухо. Она кивнула и указала на Торна.

– Вы! Смотритель! Назначаю вас ответственным за то, чтобы вернуть всех детей их семьям. Если вдруг до меня дойдёт жалоба, что чей-то ребёнок потерялся, будете держать ответ лично передо мной. Вы меня поняли?

– Да, Леди, - бесцветным голосом ответил чиновник, и Джавель внезапно порадовался тому, что не видит его лица. Королева может считать, что посадила этого пса на цепь, но Арлена Торна обуздать нельзя, и она вскоре это поймёт.

– Хвала Королеве! – крикнул кто-то от дальних клеток,

и толпа взревела в знак одобрения. Семьи воссоединялись у клеток, люди радостно кричали что-то друг другу по всей лужайке. Но поверх всего этого шума Джавель слышал рыдания: он ненавидел этот звук. О чём им ещё, чёрт возьми, плакать, ведь их родные вернулись к ним?

– Мы больше не будем отправлять людей в Мортмин! – прокричала Королева, и толпа ответила ей беспорядочным ором. Джавель моргнул и будто увидел лицо Элли перед глазами. Иногда он начинал бояться, что забыл её лицо: что бы он ни делал, оно оставалось размытым. Молодой человек пытался сконцентрироваться на какой-нибудь простой черточке её лица, которую, как ему казалось, он помнил, например, на её подбородке, но затем оно начинало слабо мерцать и расплываться словно мираж.

Но порой, как сегодня, Джавель мог вспомнить абсолютно все черты лица Элли, изгиб её скулы, решительную линию рта и понимал, что забытье на самом деле было блаженством. Он поднял взор к небу и с облегчением увидел, что сумерки окрасили его в пурпурный цвет. Солнце скрылось за Крепостью.

– Виль!
– крикнул Джавель в другой конце моста.
– Разве наша смена ещё не закончена?

Виль повернулся к нему с изумлённым выражением на круглом лице.

– Ты хочешь уйти сейчас?

– Нет... нет, я просто спросил.

– Уж потерпи, - ответил опытный страж с издёвкой в голосе.
– Сможешь залить свою печаль позже.

Лицо Джавеля вспыхнуло, и, опустив взгляд, он судорожно сжал руку в кулак. Кто-то хлопнул его по спине. Обернувшись, он увидел дружелюбное сочувствующее лицо Мартина. Джавель кивнул, чтобы показать, что с ним всё в порядке, и Мартин поспешно вернулся на свой пост.

Одетые в серые плащи, двое стражников Королевы, один крупный, другой поменьше, ходили вокруг клеток с ведром. Наверняка, это были Элстон и Кибб, неразлучные товарищи. Джавель не видел, что конкретно они делали, но это было неважно. Многие клетки теперь были пусты.

Торн навёл некоторый порядок у клеток, выпуская детей по одному и тщательно опрашивая подходивших к ним родителей, прежде чем отдать им ребёнка. Это была неплохая мысль, поскольку между сутенёрами и содержательницами борделей в Кишке существовало негласное соглашение, которое всех устраивало, и они не брезговали иногда похищать детей.

Джавель, проводивший много времени в Кишке, не раз задумывался о том, чтобы попробовать отыскать людей, ответственных за это, и привлечь их к хоть какому-то правосудию. Но его решительность всегда ослабевала с наступлением ночи, и кроме того, этим всё-таки должен был заниматься кто-то другой. Кто-то достаточно смелый.

«Но только не я».

Ч

увствуя себя ужасно усталой, Келси сжимала рукоять меча Булавы, пытаясь сохранить величественный и бесстрастный вид, однако её сердце бешено колотилось, а мышцы одеревенели. Она снова застегнула ожерелье на шее и почувствовала, что сапфир горел, словно раскалённый в кузнице. Значит, ей это не почудилось.