Королева Тирлинга

Йохансен Эрика

– Теперь мы направимся в Крепость. Те, кто хотят пойти со мной, – прошу вас.

Пока они все съезжали со склона, Келси уголком глаза наблюдала за безумной женщиной, которая притянула к себе детей. Они прижались к ней как птенцы. Затем она кивнула, тихо сказав что-то, чтобы приободрить их, и они вместе пошли по лужайке. Бессвязно вскрикнув, её муж прыгнул вперёд, но затем замер, увидев перед глазами меч Пэна. Келси остановила коня.

– Не останавливайтесь, Леди. Предоставьте его стражникам.

– Разве я могу отбирать детей у их отца, Лазарь?

–

Можете делать, что хотите, Леди. Вы же Королева.

– Но что мы будем делать с этими детьми?

– Дети могут нам пригодиться. Они делают женщин предсказуемыми. А теперь пригнитесь.

Келси повернулась к Крепости. Позади раздались громкие возгласы протеста и приглушённые ругательства. Хотя девушке было трудно позволить стражникам всё уладить по-своему, ей пришлось признать правоту Булавы: если она вмешается, это будет означать, что она недостаточно доверяет своей страже. Келси продолжала ехать, решительно смотря вперёд, даже когда до её слуха донёсся пронзительный женский крик.

У клеток её взору предстала взбудораженная толпа, образовавшая кольцо вокруг стражников и в тесноте почти касавшаяся их коней. Девушке казалось, что все эти люди говорили с ней, но она не понимала ни единого слова.

– Лучники!
– рявкнул Булава.
– Следите за бойницами!

Двое стражников достали луки и натянули тетивы. Один из них был белокурым и очень молодым: Келси подумала, что он, возможно, даже моложе её. Его лицо побелело от тревоги, челюсти были сжаты, сосредоточенный взгляд был направлен на Крепость. Девушка хотела как-то подбодрить его, но резко захлопнула рот, услышав голос Булавы:

– Бойницы, чёрт возьми!

Когда они поравнялись с клетками, он взял Рейка за уздечку и резко остановил его, подав затем знак Киббу, поднявшему зажжённый факел. Булава предложил его Келси.

– Первая страница вашей истории, Леди. Не оплошайте.

Помедлив, она взяла факел и подъехала к ближайшей клетке. Толпа и стражники отступили в едином порыве, словно одно целое, давая ей пройти. Ранее Булава отправил Элстона и Кибба к клеткам с ведром масла: хоть бы они сделали всё как надо, в противном случае она будет выглядеть ужасно глупо. Как следует взяв факел и приготовившись его бросить, Келси задержала взгляд на одной из двух клеток, построенных для детей. Огонь у неё в груди разгорелся вновь, распространяя жар по всему телу.

«Всё, что я сделала раньше, ещё можно вернуть. Но если я сделаю это, пути назад не будет».

Если груз не придёт, Красная Королева устроит вторжение. Келси подумала о Мёрне, симпатичном светловолосом стражнике, и о его рассказе про последнее мортское вторжение. Тысячи людей пострадали, и тысячи людей погибли.

Но сейчас перед ней была клетка, построенная специально для молодых и беспомощных, построенная, чтобы увезти их за сотни миль дома туда, где их бы заставили работать, морили голодом, насиловали. Девушка закрыла глаза и увидела свою мать, которую она представляла себе в детстве: белую королеву на коне. Но теперь это видение было очернено.

Люди, восхвалявшие Королеву,

превратились в нищих, одетых в лохмотья и истощённых от голода. Цветы в венке на её голове завяли. Морда её коня загноилась от болезни. А сама женщина… окутанное тенью, сморщенное создание с белой, как у трупа, кожей и раболепным выражением лица. Пошедшее на сделку с врагом.

Келси моргнула, чтобы отогнать эту картину, которая уже натолкнула её на следующую мысль. Ей снова пришёл на ум рассказ Барти и Смерти, от которого она не могла избавиться с той ночи у костра. Барти был прав: лучше умереть незапятнанным. Она замахнулась и швырнула факел в клетку для детей.

От этого движения открылась рана у неё на шее, но девушка смогла подавить вскрик, услышав рёв толпы и увидев, как загорелась ходовая часть. Келси впервые видела, чтобы огонь так жадно пожирал что-либо: языки пламени расползлись по полу клетки и затем невероятным образом начали взбираться по железным прутьям. На лужайку пыхнуло жаром как от горящей печи, отчего несколько людей, подошедших к клетке слишком близко, резко отбежали в сторону.

Толпа подошла к горевшей клетке, выкрикивая проклятия. Даже дети, чьи глаза отсвечивали красным, кричали во всё горло, поддавшись истерии, царившей среди их родителей. Глядя на языки пламени, Келси ощутила, как дикое существо у неё в груди сложило крылья и исчезло, почувствовала облегчение и разочарование. Это ощущение походило на то, словно внутри неё был кто-то неизвестный, который откуда-то знал о ней всё.

– Кэй!
– крикнул Булава через плечо.

– Сэр?

– Проследи, чтобы остальные тоже сгорели.

По сигналу Булавы они продолжили движение, оставив клетки позади, и доехали до подъёмного моста. В ноздри Келси сразу же ударила вонь, шедшая ото рва: отвратительный запах, как от гниющих овощей. Вода была тёмно-зелёного цвета, а на её поверхности образовался почти сплошной слой тины. Зловоние всё усиливалось по мере того, как они продвигались по мосту.

– Неужели здесь не меняют воду?

– Извините, Леди, но сейчас не время вопросов.

Булава быстро переводил взгляд со стен Крепости на темноту противоположной стороны рва, а потом задержал его на охранниках, выстроившихся по обе стороны моста - те вовсе не пытались остановить шествие, а некоторые из них даже поклонились Келси, когда она проезжала мимо. Однако когда толпа последовала было за ней в Крепость, мужчины с явной неохотой вмешались, преградив дорогу на мосту и направляя людей обратно к противоположному берегу.

Ворота Крепости впереди были словно тёмная дыра с бледно мерцающими огоньками факелов в глубине. Келси закрыла и снова открыла глаза, и это будто отобрало все её силы. Дядя ждал её внутри, но теперь она не представляла, как ей себя вести перед ним. Её родословная, когда-то тайный источник гордости, сейчас казалась сточным колодцем. Её дядя был подлецом, а её мать...это как лететь прямиком в пропасть, в которой не за что уцепиться.

– Я не могу встретиться с дядей сегодня, Лазарь. Я слишком устала. Мы можем отложить всё это дело?