Королева пламени

Райан Энтони

Секунду ничего не происходило. Затем на поверхности черного камня появился алый кружок, небольшой, но пульсировавший с яростной энергией. Светящаяся стариковская рука потянулась к нему, пальцы уже готовы были схватить… но кружок вдруг ослепительно вспыхнул, мерцание сделалось лихорадочным. Старик отпрянул — и что-то вырвалось из камня, забило многоцветным фонтаном, поднялось высоко в небо, а над землей покатилась мощная волна энергии, разбежалась до горизонта огненной стеной. Большинство силуэтов эта волна прошла насквозь без особого эффекта,

но иногда огни от нее вспыхивали ярче.

Ваэлин подумал, что вот так Дар и входил в души и тела, отпечатывался на все последующие поколения.

Радужный фонтан медленно угас, круг на камне потускнел, осталась лишь светящаяся точка. Затем исчезла и она. Старик катался по земле рядом с камнем, корчился. Свет его теперь мерцал, но стал сильнее прежнего. Боль, видимо, угасала, старик протянул руку, коснулся ладони Союзника, опустившегося на колени. Но Союзник не взял старика за руку, замерцал багровым.

Вдруг Союзник вскочил, занес нечто темное над головой, резко опустил. Свет старика ярко вспыхнул, затем разделился на два, побольше и поменьше.

Союзник отрубил старику голову!

Затем преступник поднял эту голову, коснулся губами отрубленной шеи и запылал багрянцем, пульсировавшим в том же ритме, что и свет в камне.

Союзник отбросил голову и повернулся к толпе. Люди отступили, хотели убежать — но все застыли, будто парализованные. Союзник долго рассматривал толпу, затем пошел среди застывших людей, остановился около атлетически сложенного мужчины, светящегося желтым, коснулся его лба. Мужчина выгнулся, испустил беззвучный вопль, и свет из желтого стал багровым — цветом Союзника.

Тот коснулся еще дюжины мужчин, затем быстро вышел из толпы и стал смотреть, как багровые убивают светлых соплеменников. Одних удушили, других забили ветками и камнями — у этих людей не было оружия. А Союзник стоял и бесстрастно наблюдал за бойней. Когда она завершилась и все светлое угасло, Союзник и его приспешники ушли на север.

Дарена крепче сжала руку Ваэлина, они поднялись выше, и время побежало быстрее. Багровые огни на севере умножились, их сгустки, будто споры, рассеялись по всей земле Объединенного Королевства, и там, где они появлялись, угасали все светлые огни.

— Дар Союзника, — произнес Ваэлин.

— Не Дар, — поправила Дарена, — но болезнь, зараза. Словно «красная рука».

— Но я всего лишь вижу сон. Откуда я могу знать, правдив он или нет?

— Он правдив, потому что мы все это видим, — сказала Дарена.

Она отплыла от Ваэлина, раскинула руки, и из темноты выступили люди, расположились вокруг — многие незнакомцы, но некоторых он узнал. Вот сестра Седьмого ордена, устроившая заговор вместе с Алюцием в Варинсхолде. Вот Маркен, угрюмо усмехающийся в бороду, аспект Греалин, толстый даже за Порогом. И еще один человек…

Каэнис был в одежде Шестого ордена, хотя умер аспектом Седьмого.

— Брат. — Ваэлин потянулся к нему, но тот лишь тепло улыбнулся и кивнул.

— Мы

остались, когда ты вызвал Союзника из места за Порогом, — сказала Дарена. — Нас удерживала здесь не только его воля. Но мы потратили оставшиеся силы на то, чтобы создать это видение. Это все, что у нас осталось для тебя.

Круг распался. Души одна за другой уходили во тьму. Каэнис ушел последним, неохотно махнув рукой на прощание.

— Значит, теперь вы исчезаете по-настоящему и ваши души пропадают навсегда? — спросил Ваэлин.

— Душа — это память, — сказала она, снова прижалась к нему, обвила руками его шею. — Ваэлин, ты сейчас мое место за Порогом. Ты, и все те, кого я любила, и даже все те, с кем сражалась. Чтобы я жила тут, ты должен жить там.

Она отстранилась, сжала ладонями его лицо.

— Помни, Дар Союзника — это чума. Это «красная рука». Но никто из тех, кто заразился ею и выжил, не заболел снова. А сейчас ты должен проснуться.

Он услышал сердитые и раздражающе громкие голоса лонаков. Ваэлин застонал, перекатился на живот, инстинктивно нащупал растущую шишку на темени. Перебранка стихла, Альтурк и Кираль разошлись. Талесса бросил на Ваэлина укоряющий взгляд, приблизился к обмякшему Союзнику. Тот потерял сознание, изо рта сбегала струйка слюны, из ранки на лбу капала кровь.

Орвен стоял поблизости вместе с гвардейцами, те сердито глядели на лонаков, собравшихся с другой стороны поляны. Ваэлин понял, что прошла всего пара минут после того, как дубинка Альтурка опустилась ему на затылок.

Ваэлин протянул руку Орвену, и тот с радостью помог командиру встать. Он подошел к Альтурку и поклонился:

— Талесса, благодарю вас. Лорд Орвен, собирайте людей. У нас впереди еще долгий путь.

Чем дальше на юг, тем чаще попадались города. Обычно они намного перерастали старые имперские стены и потому сильно пострадали от бунтов. Несколько превратились в обгорелые руины, некоторые сумели защититься наспех возведенными стенами и баррикадами. На них стояли разозленные горожане, отгонявшие стрелами всех, кто пытался приблизиться. Ваэлин избегал укрепленных мест, не хотел ввязываться в ненужные битвы, хотя сентары нервничали — не любили уходить от тех, кто вызывал их на бой.

Союзник теперь ехал в арьергарде колонны. Его лицо распухло и расцветилось синяками и кровоподтеками, но он был по-прежнему весел и невозмутим. Гвардейцы Орвена получили приказ немедля заткнуть Союзнику рот кляпом, если монстр снова вздумает говорить, но тот после взбучки упорно молчал. Кираль часто глядела на него, стискивая поводья. Ваэлин знал: она борется с желанием схватиться за лук. Ваэлин как никогда пожалел об утере Дара. Песнь редко ошибается, а песнь Кираль явно требовала прикончить Союзника. Но в видении Дарены не было ни желания немедленной смерти Союзника, ни указания на то, что Ваэлин допустил оплошность.