Королева пламени

Райан Энтони

Она рассмеялась громче, раскинула руки.

— А сумасшествие — это свобода и сила!

Наверное, умирающая обезьяна просто хотела исполнить то, к чему ее долго приучали. Оставляя красный след за собой, она ползла по песку к императрице — единственной, у кого в руках было оружие. Наверное, она приняла императрицу за Ливеллу. С хриплым ревом обезьяна вскочила и ударила повернувшуюся к ней женщину. Три стальных когтя вонзились в грудь.

Обезьяна торжествующе заревела и свалилась на песок бездыханной. Императрица, почему-то еще живая, извивалась и дергалась, пытаясь освободиться от когтей, взвизгнула — и вырвала их из груди, упала

на спину. Она содрогалась, хрипела, на губах пузырилась кровь, но во взгляде было такое неподдельное восхищение и дружелюбие, что рука Ривы поневоле потянулась к мечу.

Рива снова обратила внимание на шум битвы. Сражались уже на всех ярусах. Горожане собрались в тесные группки, а вокруг них кипел бой. На помощь кумбраэльцам пришла королевская гвардия и, судя по количеству женщин среди бойцов, вольная команда лорда Норты. На нижних ярусах мелькала блондинистая грива Щита, его сопровождали несколько десятков освобожденных гарисаев. Рива взмолилась Отцу, чтобы среди них оказался и Аллерн. Черно-красные группки понемногу растворялись в массе атакующих, хотя арисаи, несмотря на неизбежную гибель, по-прежнему дрались самозабвенно и умело и падали, смеясь.

Императрица хрипло зарычала, пытаясь приподняться, заколотила руками по песку, уставилась на северный край арены, и среди хрипа и кровавого бульканья ясно прозвучало одно слово:

— Сука!

По песку шла королева Лирна Аль-Ниерен. Рядом с ней шагал мощный лорд-защитник и незнакомый Риве высокий пожилой брат Шестого ордена. Слева и справа от них на арену высыпали королевские гвардейцы. Королева подошла к Риве и крепко обняла ее.

— Миледи, прошу простить меня за то, что я не прибыла к вам раньше.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Ваэлин

Пришлось проталкиваться сквозь толпу бегущих воларцев, настолько перепуганных и ошарашенных, что они даже не опознали иноземных захватчиков. Одиночки неслись сквозь поля красноцвета, налегке, обезумевшие от ужаса. Семьи предпочитали бежать по дороге, держались плотными группками, тащили жалкие пожитки. Дети цеплялись за родителей, заплаканные лица застыли в гримасе ужаса. Асторек вытащил из толпы лысеющего мужчину средних лет, одетого в серое. За него цеплялся мальчик. Мужчина кратко, но внятно ответил на вопросы шамана. Привычка подчиняться приказу сильнейшего пересилила страх. Когда мужчину отпустили, он немедля побежал прочь.

— Императрица натравила арисаев на город, и они убивают всех подряд, — сообщил шаман. — Люди думают, это наказание за то, что они не пришли на арену, хотя там не поместилось бы все население.

Ваэлин посмотрел на Союзника. Тот со смутным интересом наблюдал за беженцами.

— Твоих рук дело?

— Она сошла с ума еще до того, как попала ко мне, — пожав плечами, ответил тот. — А этих людей она всегда ненавидела.

Через милю толпа беженцев поредела. Восточный пригород, похоже, был облюбован купцами и торговцами, изобиловал складами и каналами. Теперь каналы запрудило трупами. По заваленным мертвецами улицам бродили уцелевшие горожане, раненые либо обезумевшие от потрясения. Каждый поворот открывал новые кошмарные картины. Матери плакали над умерщвленными детьми, малыши трясли и толкали убитых родителей. Ваэлин стиснул зубы и пришпорил Шрама, посмотрел на массивное здание арены, возвышающееся впереди, затем бросил взгляд на Кираль. Она с тревогой глядела на здание. Не иначе, песнь упорно не

советовала двигаться туда.

После мучительного часа езды по улицам впереди наконец открылись окружающие арену парки, и Ваэлин пустил коня галопом. С арены доносилась какофония битвы. А слева туда бежала толпа вооруженных людей — наверное, с полтысячи. Ваэлин присмотрелся к тому, кто возглавлял их, и узнал темно-синий плащ, особую манеру переставлять ноги.

Ваэлин погнал коня наперерез, заставляя перескакивать трупы, грохоча копытами по мрамору, затем остановился и поднял руку.

Френтис махнул мечом, и бегущие остановились, хотя и не сразу. Странное войско — разномастное сборище мужчин и женщин в кое-как подобранных доспехах со следами недавнего боя, частью воларских, частью, очевидно, альпиранских либо из Королевства. Обнаружив Плетельщика, Ваэлин вздохнул с облегчением. Целитель стоял среди единственной во всем сборище группы, напоминающей регулярную военную часть.

— Брат! — закричал Френтис и побежал навстречу.

Он был с головы до ног в крови и саже, с залитым кровью мечом и казался постаревшим. Но в его взгляд не проникло ни капли безумия, похоже, обуявшего город.

Ваэлин кивком указал на Плетельщика и окружающих его солдат.

— Это варитаи?

— Они теперь называют себя «политаи». На староволарском это означает «раскованные», сбросившие цепи.

— Сбросившие цепи, — задумчиво повторил Ваэлин. — Как и ты, брат…

— Ну да, — с легким недоумением подтвердил тот и показал мечом на арену. — Нам известно, что госпожа Рива там.

— Я знаю, — сказал Ваэлин.

Он спешился, обнажил меч, подозвал Френтиса, и они вместе пошли к арене.

— У нас мало времени, — начал Ваэлин, — так что слушай внимательно…

Когда они добрались до арены, звуки битвы уже стихли. В лабиринте коридоров, ведущих туда, попалось несколько куритаев, но они не задержали надолго. Сентары и гвардейцы знали врага и быстро уничтожили их. Когда Ваэлин шагнул на песок арены, он обвел взглядом ярусы. Они были заполнены лишь на треть. Перепуганные горожане старались держаться подальше от гвардейцев и кумбраэльских лучников. Королева стояла в центре арены и, улыбаясь, разговаривала с Ривой. Рядом лежала туша, напоминающая исполинскую обезьяну, с торчащим из спины окровавленным копьем.

Завидев Ваэлина, Рива подбежала к нему, крепко обняла, прижалась.

— На этот раз ты опоздал, — шутливо выбранила она, отстранилась и игриво хлопнула его ладонью по щеке.

Он заставил себя улыбнуться и поклонился подошедшей королеве.

— Ваше величество, я очень рад найти вас в добром здравии.

— А я вас, милорд.

Ваэлину ее взгляд показался странно холодным, а улыбка — механической, безразличной. Раньше Лирна улыбалась ему не так. Впрочем, теперь она даже больше, чем правительница, — величайший завоеватель в истории Объединенного Королевства.

— А госпожа Дарена? — спросила Лирна, разглядывая вошедших на арену вслед за Ваэлином.

Он посмотрел ей в глаза и покачал головой — и успел увидеть проблеск радости перед тем, как Лирна очень умело изобразила искреннюю скорбь.

— Милорд, я скорблю о вашей великой потере…

Из-за ее спины раздалось какое-то хлюпанье и хрип. Ваэлин увидел женщину, лежащую рядом с огромной обезьяной. Женщина глядела на Френтиса. Ее губы шевелись, силясь выговорить приветствие, кровь брызгала на песок, руки дрожали.