Королева морей

Волошин Юрий

Вечером того же дня Асия ответила на нежные слова Харуна более определенно, и тот вспыхнул огнем желания и надежды.

Он проводил ее до расщелины, и Асия не отпускала его руку, разыгрывая нерешительность. Наконец отбросила в сторону напускное смущение и сказала, потупив глаза, поблескивающие в свете костров:

— Может, останешься со мной…

— Асия! — голос Харуна осекся, он задыхался от волнения, схватил ее на руки и стремительно внес в полутемное прохладное помещение.

Ночь была бурной и страстной. И хотя она не принесла Асие

успокоения, зато главное было сделано. Харун стал послушным рабом, ему казалось, что любые преграды теперь не страшны. Он силен, полон энергии и владеет такой женщиной! Мало кто мог мечтать об этом. Он был горд, на всех смотрел теперь с превосходством, немного надменно.

— Харун, — посоветовала однажды Асия своему любовнику, — ты не очень с людьми важничай. Заметно уж слишком. Проще будь.

— Для чего, Асия? Это же ничтожества, трусы!

— Нам с ними жить, Харун. Помни об этом постоянно. Как нам без них?

— Загадку загадала ты, Асия.

— Никакая это не загадка. Обычная житейская мудрость. Кто станет в колодец плевать, если знает, что пить из него придется? Думай, Харун, ты не глуп.

— Подумаю, Асия, и обязательно прислушаюсь к твоему совету.

— И вот еще что. С Сальманом многого не сделаешь. Подбирай себе парней покрепче да понадежней. Будем сами выбирать себе добычу. Мелочиться я не намерена. Мне выбираться отсюда надо, а как без денег? Да и тебе нечего тут пропадать.

— Сальман не пойдет на такое, Асия.

— А зачем его спрашивать? Сами дело сделаем, а ему долю дадим, какую сочтем достаточной. Надо действовать быстро и по-крупному.

— Так где же взять крупное?

— Положись на меня, Харун. Скоро все тебе расскажу, а ты поспеши с людьми. Человек пять будет достаточно, но смелых и отчаянных.

— Люди будут, Асия, только время требуется для этого.

— А ты не торопись, Харун. Тут спешка не помощница. Все надо делать основательно, наверняка. Цена очень уж велика — наши жизни, помни об этом.

Асия настойчиво расспрашивала всех, кто приходил из окрестных мест, о всяких приметах, дорогах и тропах, о богатых окрестных купцах. Ей охотно про все это рассказывали, но пока ничего определенного в голове не возникало. Она готовилась к предстоящим приключениям, досадовала, что припас к пистолетам и ружьям совсем невелик и практиковаться в стрельбе приходится с оглядкой.

— Харун, — обратилась Асия к любовнику довольно жестко и решительно. — Надо послать в город надежного человека. Пусть купит пороху, свинца и пыжей, да побольше. Для дела требуется.

— А что за дело, Асия?

— Пока ничего сказать не могу, Харун, но просьбу выполни побыстрее.

— Раз требуется, выполню. Я во всем доверяю тебе, моя любимая.

Асия улыбнулась и озорно подмигнула Харуну.

Время шло, а идеи не возникало. Асия становилась нервной, раздражительной, и Харун терялся в догадках. Она и с ним стала резка, что привело к новым изъявлениям покорности и рабской преданности. Иногда Асия выгоняла его из своего «дома»,

и тот в тоске и смятении проводил ночь в горестных размышлениях.

В такие минуты Асия терпеть не могла нытья и уговоров. Харун становился ей неприятен. Играть не хотелось, и тогда она показывала зубы.

Наконец решение было принято. Асия успокоилась, будто свалила с плеч непосильный груз, вернулась ровность в отношениях, Харун повеселел, преданно заглядывая ей в глаза.

Среди ночи она разбудила утомленного любовника и спросила:

— Харун, ты успел собрать надежных людей?

— Все готово, милая.

— Тогда слушай.

— Я сплошной слух, Асия, любовь моя!

— Нас будет шесть человек. Лошадей достанешь и получше, слышишь?

— Конечно, Асия, — уже серьезней ответил Харун, поняв, что шутки кончились и надо быть настоящим мужчиной.

— Я долго думала и вспомнила, что у моего хозяина в сундуке хранится кое-что. Никто не знает, что именно, но уверена, что не так уж и мало. Он человек хитрый и всегда думал о будущем, а семья у него огромная.

— Асия, так это город!

— Ну и что? Посмотришь, как легко мы все сработаем. И пока молчок. Через три дня пусть лошади и люди ждут нас в фарсахе отсюда. Мы туда придем и берегом моря въедем в город.

— Кто ночью нас пропустит туда?

— Зачем же ночью, дурень! Все будем делать днем. В этом весь замысел.

— Да, — протянул Харун, но глаза его заблестели, а Асия с ухмылкой сказала:

— Одеться надо будет побогаче, Харун. И сбрую для лошадей подбери хорошую. Оружие запрятать, кроме ножей. Только так можно без подозрений проникнуть в город, а дорогу у моря разведай сегодня же.

— Все сделаю, Асия! — голос Харуна выдавал волнение, но Асия уже знала, что она сумела зажечь его и он готов подчинить всего себя ее воле.

Три дня прошли в спешной подготовке. Сальман догадался, что что-то затевается, и требовал отчета. Разгорелся спор, но Харун отказал главарю в доверии, заявил:

— Сальман, не мешай мне, прошу тебя! Дай хоть раз проверить себя! А то так мужчиной никогда и не стану!

— Это все твоя баба! Она науськивает! Валяешься у ее ног, а она придумывает, как нас извести!

— Сальман, я просил уважить мою просьбу! И не заставляй меня злиться. Ты оскорбляешь меня! Смотри, как бы хуже от этого нам всем не было.

— Ты еще, сопляк, угрожать вздумал! Погоди у меня!

— Не кричи. По-твоему не будет на этот раз! Я сказал все! И не стой у меня на дороге! Надоело это ваше сидение в норе! Хочу сделать дело, а уж тогда и судить будете! Посторонись!

Харун был зол, но доволен собой. Первый раз он осмелился не подчиниться Сальману, и тот это проглотил. Осторожность и здесь не позволила ему пойти на обострение. Шайка шумела, выражая недовольство молодежью, которая вздумала идти своими тропами.

Близилась ночь, Харун решил поспать часок. Асия тоже притихла, переживая ссору в шайке. Она поглядывала на Харуна, потом сказала: