Королев
Шрифт:
– В целом приемлемо. Но я бы добавил, что полет предусматривает посадку на Землю.
– Только на Землю? – не согласился Королев. – А Луна, планеты? – собрав все написанное в стопку, отложил в сторону. – Этот разговор я затеял вот ради чего. Вы помните тот мартовский день 1934 года, когда мы неожиданно размечтались с вами и повели разговор о пилотируемом космическом аппарате, его системах?
– Помню, Сергей Павлович, конечно же, помню, – с волнением в голосе ответил Тихонравов, почувствовав всем сердцем в разумом, к чему клонит Главный.
– Пора! Подбирайте людей, думайте. Нужен пилотируемый спутиик. Советский человек
Тихонравов вышел от Главного конструктора вдохновленный доверием. Шел к себе в отдел и думал: "Итак, надо построить небывалый в истории пилотируемый спутник, которому плавать в безмерном «океане», где нет берегов и сопротивления среды, нет там и буйных ветров, опасных отмелей, подводных рифов. Но в недавно открытом внеземном океане экипажи подстерегают иные опасности: глубокий вакуум, непривычная для земных организмов невесомость, не ослабленная земной атмосферой солнечная и космическая радиация. Аппарат должен иметь энергетику для движения, системы управления, капитанский пульт, каюты для экипажа, надежнейшие системы жизнеобеспечения. То есть сходство между океанским и космическим аппаратами налицо.
Но есть одно важнейшее различие. Первые спутники для космоплавания не могут перемещаться по воле капитана. Из гавани – со стартовой площадки – их выведет в космос мощная ракета-носитель. Разогнав до космической скорости и задав им направление полета, сама ракета прекратит существование. Спутник, не испытывая сопротивления атмосферы, уже по инерции продолжит свое движение вокруг планеты по заданному курсу в соответствии с законами небесной механики со скоростью восемь километров в секунду. Находясь во власти земдого притяжения, он начнет описывать замкнутую траекторию вокруг Земли, сопровождая нашу обитель в ее извечном движении вокруг Солнца, становясь искусственным небесным телом. "Таким образом, космический рейс можно разделить на три главных этапа, «– рассуждал про себя Тихонравов, – выведение объекта па орбиту, полет по орбите в течение заданного времени, возвращение на Землю».
По дороге в свой кабинет М. К. Тихонравов встретил инженера Констаптппа Феоктистова, которого считал одним из самых талантливых учеников и сотрудников.
– Константин Петрович, я только что от Главного! Нашему отделу наконец поручена разработка пилотируемых спутников. Вам бы, Константин Петрович, я хотел поручить проектирование спутника для орбитального полета. Николай Потапович Белов, думаю, не откажется заняться другим – для эксперимента по баллистической траектории...
Неделю спустя Сергей Павлович пригласил к себе М. К. Тихонравова, сотрудников его отдела и своего заместителя по космическим аппаратам К. Д. Бушуева. Беседу начал с того, что назвал пилотируемый спутник кораблем. Это было слишком приземленное и показалось... присутствующим не соответствующим своему космическому
– А почему не корабль? Циолковский называл космические полеты космоплаванием. Плаванием. Корабли плавают по просторам рек, морей, океанов, опираясь на водную массу. Воздушные корабли плавают над землей, опираясь на атмосферу. Нашему кораблю предстоит плавать в безопорном пространстве. Кстати, именно это условие накладывает свой отпечаток на то, каким ему быть. С чем можно сравнить будущий космический корабль? – Королев взглянул на собравшихся.
После долгого молчания раздался неуверенный голос.
– Может, с подводной лодкой?
– Верно, верно, – подхватил Королев. – Вдумайтесь. Есть много общего между пилотируемым кораблем и подводным кораблем. Прежде всего – это деятельность людей в замкнутом пространстве, в искусственно созданных условиях жизни.
Королев не случайно начал этот разговор, так сказать, издалека. В него включились многие присутствующие – соглашались и не соглашались с Главным. В конце концов все сошлись на том, что название «корабль» – самое подходящее. Сергей Павлович обратил внимание еще на одну деталь: земные корабли – водные и воздушные – имеют возможность широкого маневра, космический в общем будет привязан к заданной орбите – и потому уточнил:
– Будем называть наш корабль – корабль-спутник. Так точнее, – выдержав паузу, Королев вернулся к самой сути обсуждаемого вопроса. – Мы с Михаилом Клавдиевичем примерно оговорили основные положения для разработки пилотируемого корабля-спутника.
Во-первых, надежность управления спутником с Земли. Пока нет твердой уверенности, как поведет себя человек в невесомости. А если он не сможет выполнять обязанности пилота?
Во-вторых, четкая ориентация спутника в космическом пространстве, определение средств для торможения в момент схода его с орбиты на траекторию спуска к Земле.
И, наконец, третье положение: обеспечение безопасности для корабля и человека в нем при возвращении на Землю. Данные говорят о том, что во время прохождения кораблем плотных слоев атмосферы на него будут воздействовать весьма высокие температуры.
Подробно охарактеризовав названные положения для конструирования первого в мире космического корабля, Сергей Павлович особо выделил:
– Есть одно непреложное требование – уникальный пилотируемый летательный аппарат должен впитать в себя все достижения современной науки и техники. И, пожалуйста, не изобретайте «колес», внимательно перечитайте труды Юрия Васильевича Кондратюка и Фридриха Артуровича Цандера. В них каждая строка полезна нам.
Бушуев, Тихонравов и Феоктистов недоуменно переглянулись. Они уже подготовили перечень НИИ и других организаций, которые могли бы быть полезны им при разработке проекта космического корабля, но не успели показать его Королеву.
– Так вот, друзья! Посмотрите, где что можно взять для нашего корабля-спутника из опыта авиации, подводного кораблестроения. Надо побывать у тех, кто занимается проблемами жизнеобеспечения: скафандры, другие системы... Одним словом, подумайте. «Колеса», конечно, понадобятся, – рассмеялся в конце беседы Королев. – Но только там, где без них не обойтись. Таким «колесом», если правду сказать, я считаю саму компоновку корабля...