Король

Шульгина Татьяна Павловна

— Я должен заплатить своей кровью за кровь убитых мною людей, - ответил маг, прислушиваясь к городу. Он безошибочно указывал солдатам, где следует искать прятавшихся противников.

— Вот еще глупости!
– возразила Бьянка.
– Ничего вы не должны. Это война.

— Мы пришли в их дом, - не согласился Даан, мотнув головой. Несколько темных прядей упали ему на лоб, выбившись из хвоста на затылке. Его прекрасное юное лицо стало бледнее, а миндалевидные темные глаза были полны таинственной печали. Княжна решила, что приложит все силы, но не позволит такому красавцу свести счеты

с жизнью. Теперь ее желание завладеть его сердцем имело еще и благородный мотив.

— Сначала они пришли в наш, - сказала она.
– Мы просто наносим ответный визит, как требует этикет.

Даан резко обернулся и схватил ее за руку, вторую вскинув вверх. Бьянка изумленно на него посмотрела. Темное небо над ними разрезала ослепительная молния и ударила в землю впереди. Испуганная лошадь княжны заржала и встала на дыбы. Животное под седлом Даана оставалось на месте. Княжна упала бы на камни, если бы литиат не успел подхватить ее, пересадив на свою лошадь. Земля от начала улицы, куда ударила молния, начала расходиться под ногами перепуганных солдат. Они с криками ужаса падали в провал, становившийся все шире. Даан повернул лошадь и помчал обратно на площадь. Расщелина вилась между домов, другого конца улицы уже не было видно из-за разрушенных строений и пыли.

— Что это?
– шептала девушка, испуганно выглядывая из-за плеча своего спасителя.
– Там Гордон и Кристиан.

— С вашим братом и возлюбленным все хорошо, - ответил маг, придержав лошадь и осматриваясь. Расщелина не достигла их, прекратив шириться, только лишь коснулась мокрых камней площади.

— Возлюбленным?
– княжна перестала ошалело озираться, и посмотрела на мужчину.

Он тронул поводья, и лошадь понесла их по другой улице к дворцовой площади.

— Это вы о ком?
– продолжала девушка, не стесняясь держаться за всадника двумя руками. Ее лошадь, обезумев от страха, унеслась в сторону городского кладбища.

— Придется ехать через укрепленную площадь, - произнес Даан, мысленно просчитывая маршрут.
– Вы не знаете другой дороги?

— Нет, я в Холоу в первый раз, - ответила княжна, понимая, что магу сейчас не до светских бесед. Кто-то отрезал им путь к дворцу, кто-то обладающий силой бить молниями и разверзать землю под ногами людей.

— В городе темный, - произнес Даан, посмотрев на нее, словно желая увидеть, поняла ли она его слова.

— Надо найти наших, - ответила девушка, сумев, наконец, разглядеть глубокий синий цвет его глаз. Темные ее абсолютно не заинтересовали, как и отряд вражеских солдат на площади, куда они ехали.
– Можно как-то незаметно добраться до дворца?

— Я не думал над такой возможностью, - произнес литиат и добавил что-то на своем языке. Бьянке очень нравилось, как звучал его мелодичный низкий голос. Она крепче прижалась к своему рыцарю.

— Теперь храните молчание, и нас никто не увидит, - сказал он, склонив голову ближе к ней. Впереди показалась площадь заполненная солдатами, готовыми атаковать первых появившихся из переулка людей, но никого не было. В заполненном шумом битвы городе трудно было бы услышать перестук копыт невидимой лошади, проходившей мимо них.

Кристиан

следовал за князем, снося головы пешим врагам. Солдаты Холоу отступали, не ожидая такой мощной атаки с противоположной стороны города. Маг впереди отражал летевшие в них стрелы. Солдаты Иджу, знавшие толк в битвах на узких улицах, ловко оттесняли врагов. Города в их стране строили на похожий манер, в отличие от Вандершира и Эвервуда. Всадники помогали, врезаясь в толпу и прокладывая путь пехоте.

— Где твоя сестра, леший ее подери?
– ругался граф, уже весь покрытый потом и кровью врагов. Его лошадь была ранена и начала терять силы. Гордон привстал и обернулся. Улица позади пустовала. Часть солдат отстала, зачищая дома.

— Я не вижу ее, - ответил он.

— Что за девица? Глаз нельзя спускать, - Кристиан придержал лошадь и тоже обернулся.
– Как Николь, клянусь богами. Только оставь без присмотра на минуту и уже нет.

— С ней маг, он за ней присмотрит, - князь и сам знал, что попадать в неприятности было вторым любимым делом сестры, после разглагольствований о правах женщин.

— О, вот оно что, - граф еще больше нахмурился, вытирая лоб рукавом. Его китель был порван в нескольких местах, а на шее темнела длинная кровоточащая царапина.

— Она всерьез решила взяться за этого беднягу, - продолжал он. До площади оставалось совсем немного.

— Я не знаю, что с ней делать, - сокрушался Гордон.
– Если она до зимы не выйдет замуж, я разговаривать с ней перестану. Я уже сбился со счета ее кавалеров.

— Я женюсь на ней, - задумчиво произнес граф.
– Обещаю тебе. Что бы там не говорили о ней.

— Ты?
– князь натянул поводья, пропуская солдат вперед. На площади преимущество было у пеших воинов, и всадники придержали лошадей, дав животным передышку.

— А что?
– возмутился Кристиан.
– Я ей идеально подхожу.

Гордон ничего не ответил, продолжая недоуменно глядеть на друга. Они оставались у края площади. Вдруг небо полыхнуло белым огнем, и позади в землю ударила молния. Солдаты едва удержались на ногах, лошади сбросили седоков, встав на дыбы. Лошадь Кристиана упала и уже не могла подняться. Маг вернулся к ним, изумленно оглядывая дымящуюся мостовую.

— Что это еще за шутки?
– спросил граф, потирая ушибленную ногу. Раненное животное перевалилось на бок, но не оставляло попыток встать. Андор положил ладонь лошади на морду.

— Лучше уходите отсюда, - сказал он, передав графу поводья от своей.
– Это темные.

От дымящихся камней поползла расщелина, уходя вдоль улицы, по которой они прошли. Она начала расширяться и вскоре подошла к самым домам, следующие уже обваливались внутрь, поднимая облако пыли.

— Там Бьянка!
– князь не мог отвести взгляд от странной расщелины, расколовшей улицу пополам.

— Мы не можем вернуться, надо найти другую дорогу, - предложил граф, вскочив в седло.

— Где теперь искать ее?
– Гордон был в отчаянии. Тучи все сгущались, и стало темно как ночью. Только зарево пожаров в разных концах города освещали его. Звон оружия и выстрелы итилианских ружей смешивался с криками людей и треском горевших домов.