Король волков

Палфриман Лорен

Двое слуг пересекают зал, хватают его за руки и волокут по каменному полу, словно тушу убитого скота.

Я делаю глоток воды, чтобы унять дрожь в руках. Рядом лорд Себастьян и отец погружаются в обсуждение численности войск на северной границе.

Когда я ставлю свой бокал обратно на стол, наступает тишина. За ней следует возбуждённый гул. На арену выходят новые бойцы. Два новых волка.

Первым мое внимание привлекает юноша. Он слишком молод, для такой жестокости, волк он или нет. Ему не больше шестнадцати, на четыре года младше

меня. Его медные волосы торчат пучками, будто он в отчаянии рвал их руками. В его взгляде — страх и печаль, но челюсть крепко сжата. Как будто он уже смирился с безнадёжностью своей участи. Что-то в этом выражении лица кажется мне знакомым. И я чувствую, как во мне поднимается ярость, та самая, которую я не смею испытывать за себя.

Когда я перевожу взгляд на его противника, мне становится ясно, почему он потерял надежду.

— Потребовалось пять человек, чтобы поймать крупного, — поясняет лорд Себастьян моему отцу. — Он убил троих их них. Говорит мало, но мы полагаем, он из Альф — возможно, из клана Хайфелл. Впечатляющий экземпляр, не правда ли?

Старший самец само воплощение диких и суровых гор, откуда он, должно быть, родом. Он высок, с резкой линией скул, а его мускулистое тело словно высечено из камня. Всклокоченные волосы грязно-белёсого, почти соломенного оттенка, коротко подстрижены по бокам, в стиле, который я не встречала на юге. Он стоит неподвижно, без тени эмоций, а толпа воет и визжит вокруг него, словно ветер.

— В самом деле, — отец проводит рукой по аккуратной, седой бороде. — И что ему понадобилось так далеко на юге?

— Кто их разберёт, этих тварей.

Альфа смотрит на меня. И эти глаза… они тёмно-зелёные, как лесная чаща, и переполнены ненавистью. Никто раньше не смотрел на меня так. Во рту пересыхает, но я не могу оторвать от него глаз. Этот взгляд вызывает в моей душе трепет.

— Бой будет недолгим, — говорит отец, как будто обсуждает погоду, а не судьбы двух живых существ.

— Согласен, — Себастьян жестоко усмехается. — Сегодня мы его просто «обкатаем». На завтрашнем празднике, для него приготовлено кое-что поинтереснее.

Альфа не сводит с меня глаз, его челюсть напряжена. Он застыл, как камень, но в его взгляде ярость. Я заставляю себя вновь стать статуей, пустой оболочкой для души, продолжая смотреть ему в лицо, даже если сердце бешено колотится.

— Ну, — говорит Себастьян, щелкая пальцами перед волками с манерой, которую можно было бы принять за храбрость или глупость, без вооруженной охраны вокруг ринга. — Начинайте.

На челюсти Альфы дергается мускул.

Меня охватывает тошнота, когда лицо молодого человека бледнеет. Он умрет, и все — он, Альфа, толпа — знают это. Но он не отводит взгляда от человека, возвышающегося перед ним.

Значит, он храбр.

Мужайся. Мысленно подбадриваю я его, вспоминая, как мать когда-то говорила мне: «Будь храброй, малышка».

Огромный кулак

Альфы сжимается у бедра. Возможно, это мое воображение, но мне кажется, что молодой противник слегка склоняет голову, словно в знак покорности.

В горле альфы клокочет рык, и я чувствую в нем волну ненависти и ярости, которые вот-вот вырвутся наружу. Они захватывают и меня. Злость такая густая и горькая, что я буквально чувствую её вкус на языке. Ненависть к этому исполину за то, что он сейчас совершит.

Он издает оглушительный рёв, — боевой клич, отражается от стен каменного зала.

Бой заканчивается за считанные минуты. Он кровавый и жестокий, в какой-то момент я слышу хруст ломающихся костей и вопли боли молодого человека. Альфа прижимает его к полу, обхватив шею мощной ладонью.

Он заносит кулак для смертельного удара и замирает, словно наслаждаясь предвкушением убийства.

Но юноша смотрит не на чудовище, пригвоздившее его к земле, а прямо мне в глаза.

И я не выдерживаю.

Это неправильно.

— Остановитесь! — я вскакиваю на ноги.

Альфа замирает. Толпа затихает. Себастьян смотрит на меня, прищурившись, в то время как челюсть моего отца напрягается.

Сердце трепещет в груди.

Но я не отступаю.

— Это не спорт, — мой голос звучит твёрдо, хотя колени дрожат. — Это убийство.

Воздух в зале сгущается. Толпа переносит свой гнев и жажду крови с волков на меня. Альфа тяжело дышит. Во мне нарастает паника. Не стоило открывать рот. Я женщина. Всего лишь сосуд. Это не мое дело.

Но я все еще стою.

— Прикончить животное — не убийство, — произносит Себастьян с язвительной ноткой. — Или моя невеста питает слабость к тварям? Ты знаешь, что они берут женщин, как сук? Я слышал, некоторые женщины даже…

— Достаточно. — Голос отца гремит по залу.

Себастьян склоняет голову перед королём:

— Я не хотел оскорбить, ваше величество.

— Аврора устала. Она извинится и отправится в покои, — заявляет отец.

Понимаю, что разочаровала его и стыд разливается румянцем на моих щека. Но я остаюсь неподвижной.

Не двигается и Альфа. Его рука всё ещё занесена, а взгляд прикован к жертве, в ожидании исхода нашего спора. Широко раскрытые глаза юноши ловят мой взгляд. Из них стекают слезы оставляя дорожки на запятнанных кровью щеках.

— Сохрани ему жизнь, — говорю я, сглатывая сухость во рту.

Себастьян едва сдерживает ярость. Ему не нравится, вызов, брошенный перед его людьми.

— И какой прок от него живого, любовь моя?

— Он молод. Силён. Отправь его работать в конюшни. — Мне хочется исчезнуть, но я заставляю себя встретить его взгляд и улыбнуться. — В качестве свадебного подарка мне, мой господин.

Себастьян, кажется, размышляет. Он встаёт и берёт меня за руки, его холодные пальцы сжимают мои, словно тиски. И я подавляю волну отвращения, поднимающуюся от его прикосновения. Он улыбается мне в ответ.