Король-Воитель
Шрифт:
Теперь разойдитесь по своим комнатам. Завтра будем отдыхать и готовиться. Почистите и наточите оружие, проверьте лошадей, отоспитесь и будьте готовы выступать по первому приказу. А когда мы выйдем отсюда, я намерен показать вам куда больше этих проклятых кроликов, чем любой из вас мог когда-либо себе представить! Только коли да подвешивай к поясу.
Я распорядился выставить многочисленные караулы. Не столько потому, что опасался происков врагов, сколько из-за того, что не доверял самому этому замку.
Кутулу занял комнату рядом с моей, а Симея следующую. Свальбард и Курти
Около часа я просидел над картой, составляя план на завтра и тщательно продумывая его, и в конце концов почувствовал, что меня клонит в сон. Я все еще испытывал неприятное чувство, но оно не было связано с угрозой опасности. Во всяком случае, не больше, чем если бы мне пришлось ночевать в доме у неприятного мне человека, который, впрочем, не был мне ни другом, ни врагом… пока что.
Я расстелил одеяла на каменном полу, завернулся в них как следует – конечно, было холодно, но совсем не так холодно, как было бы на мокрой земле, – задул свечи и сразу же уснул…
…И увидел сон, и сон этот оказался очень странным.
Я не был ни богом, ни демоном, ни человеком. Я обладал великим могуществом и мог управлять самой сутью природы. Я пребывал вне добра, вне зла, но все же как то раз вызвал гнев еще более могущественных, более великих существ.
Вместе со многими другими существами, которые были связаны со мною, не будучи тем, что можно было бы назвать моей семьей, и которые тем не менее были больше чем мои друзья, и я был выслан в дальний из дальних миров, где все было омерзительным, странным, зеленым.
Я выстроил эту башню и продолжал свои занятия, творил магию. Мне нужны были слуги, и потому я создал, а может быть принес откуда-то, мелких существ, бледных, отвратительных на вид, жалких тем, что они были вынуждены все краткое время своего существования пребывать в одном и том же облике.
Прошло время, и я снова почувствовал тягу к власти. Я выбрался в старые царства и стал готовить заговор, используя в своих целях даже тех из моего окружения, кто был мне ближе всех.
Я был сражен со спины кем-то из тех, кому я доверял. И пока я лежал, умирая, я понял, что растратил все свое могущество по-пустому, стремясь заполучить нечто такое, что на самом деле не имело для меня никакого значения, и в конце концов лишился результатов всех своих деяний. А потом я умер.
Меня положили для упокоения в недрах башни, а другие, подобные мне, бежали, или их забрали назад, туда, откуда мы пришли, где бы это место ни находилось, а те ужасные существа, которые служили нам, разбежались и одичали.
Я был мертв, но все продолжал умирать на протяжении вечности, один в этом чуждом мире…
…И тут я проснулся, чувствуя, как мое горло стискивали спазмы горя.
Какое-то время я сидел, ощущая потрясение, затем встал, оделся, прицепил меч и вышел. Курти полусидел, прислонясь к стене. Я так и не понял, приоткрыл он глаза, услышав шорох в моей комнате, или же все время бодрствовал.
– Отдыхай спокойно, – сказал я, следя за тем, что бы в моем голосе не прозвучало
Я выбрался на крышу. Там было холодно и пасмурно, но по крайней мере дождь прекратился.
Часовые приветствовали меня салютом. Я ответил им тем же, но не сказал ни слова, а облокотился на невысокую стену и стал пристально вглядываться в окружавшую нас непроглядную темень – в этот поздний час лишь кое-где были заметны крошечные искорки света – и вдруг краем глаза заметил еще одну фигуру, застывшую у стены.
Это оказалась Симея. Я постарался приветствовать ее как можно бодрее, не желая, чтобы кто-нибудь сейчас, в преддверии сражений, заметил, что я расстроен, но в ту же минуту, несмотря на темноту, разглядел на ее лице слезы.
– Что случилось?
– Ничего. Не обращайте внимания. Просто я дура.
Я молча ждал продолжения.
– Я только что увидела глупый, несуразный сон.
– Я тоже.
– Про это место?
– Да.
– Расскажите мне, что вы видели.
Я никогда не верил, что сны могут иметь какое-то значение, и потому меня всегда сильно раздражали те, кто пытался извлечь из них смысл и стремился обсуждать свои сновидения. Но Симее я не хотел отказывать. Она внимательно слушала мой рассказ, время от времени кивая.
– Вы видели тот же самый сон?
– Почти такой же.
– Это место… – задумчиво сказал я. – Это именно его… проклятье, я не знаю, кем или чем он был… именно то, что он построил?
– Похоже, что так.
– Так сколько же ему лет?
– Сколько ему могло быть лет? – переспросила она, сделав ударение на слове «могло». – Полагаю, весьма и весьма немало.
Я передернул плечами, словно от холода, и тут меня осенила еще одна мысль, пожалуй, худшая из всего, что приходило мне в голову с момента пробуждения.
– А эти жалкие существа, которых он… создал или откуда-то притащил… Неужели он имел в виду нас? Тогда это и есть то самое место, где появились на свет люди.
– Не знаю, – растерянно ответила Симея. – Надеюсь, что нет.
– Брошенные на произвол судьбы лакеи опустившегося бога, – продолжал я, находя это почти забавным. – Значит, не существует никакого Умара-Творца, никакого Ирису-Хранителя, никакой Сайонджи?
– Не стоит думать, что так оно и есть, – заметила она. – Возможно, наш волшебник, наш демон… если, конечно, он вообще существовал… был одним из тех, кого мы называем богами.
– Мне кажется, я знаю, как это можно точно выяснить, – сказал я.
– Вы имеете в виду открыть склеп? Нет, Дамастес. Думаю, что это может свести меня с ума.
– Ладно. Как говорится, я, конечно, безумец, но не сумасшедший.
Некоторое время мы стояли молча, подставив лица резкому, холодному ночному ветру, и его порывы постепенно уносили печаль прочь.
– Наверно, – сказала наконец Симея, – этот сон сильнее, тяжелее подействовал на меня, чем на вас.
– Почему же?
– Потому что я потомок колдунов, – не скрывая го речи, ответила она. – Я способна ощущать мысли этого существа. Я знаю, какую цену платят колдуны за свою мощь и на что люди готовы пойти ради того, чтобы заполучить ее.