Король-Воитель
Шрифт:
И действительно, это стоило внимания: всем внезапно захотелось присоединиться ко мне.
– Вы сказали, что все Товиети станут врагами Тенедоса, – задумчиво произнес я. – Но я слышал некоторое время назад, что после… исчезновения Тхака и поражения вашего восстания вы больше не существуете как единая организация и действуете отдельно, разрозненными группами, преследуя общую цель. Неужели положение изменилось? Или вы снова нашли демона, за которым могли бы следовать?
– Ничего не изменилось, – ответила женщина. – Все так, как вы сказали. Но ради победы над Тенедосом все объединятся.
– Вот
– Прежде всего, – вновь заговорил Джакунс, – в качестве доказательства вашего согласия вы должны выдать нам Кутулу. Он убил слишком много Товиети, что бы мы могли позволить ему и дальше жить на свете. Его необходимо устранить. Второе…
Я поднял руку.
– Не трудитесь продолжать, – сказал я. – Я могу дать ответ, не выслушивая ваших прочих условий. Кутулу не только один из самых важных для моей армии людей, но еще и мой друг. Леди, обычно я заранее прошу прощения, когда собираюсь произнести такие слова, какие вы услышите сейчас, но сегодня не стану этого делать. Мне наплевать на вас! Наплевать на всех и каждого из вас, вероломные подонки! – последние слова я выкрикнул так, что они вполне могли сойти за плевок в лицо.
– Ну, теперь тебе конец! – прорычал Джакунс, и второй из «моих» солдат поднял свой игрушечный арбалет.
Моя рука уже исчезла под рубашкой и мгновенно показалась вновь. Кинжал Перака, сверкнув клинком в свете ламп, лишь единожды перевернулся в воздухе и глубоко вонзился в руку арбалетчика, приколов ее к подлокотнику кресла. В молодости я так и не смог научиться метать ножи, несмотря на все усилия и грозное рычание офицеров, но доброе расположение Перака и других стражников, скука и бесчисленные часы упражнений помогли мне во время тюремного заключения в совершенстве постигнуть это искусство.
Человек громко вскрикнул и выронил оружие. На пол тонкой струйкой потекла кровь. Моя правая рука инстинктивно рванулась в сторону, и в ней оказался меч; одновременно я взял в левую руку отделанный серебром кинжал Йонга.
– Ну, – вызывающе бросил я (меня раздирал гнев, порожденный только что перенесенным унижением; его усугубляло и то, что мне не дали шанса сразу же ответить ударом на удар). – Вы можете попытаться убить меня.
У Джакунса в руке оказался длинный кинжал, а справа от себя я краем глаза заметил блеск меча. Я совсем было изготовился сделать выпад в прыжке, проткнуть мечом Джакунса, а затем приняться за остальных, когда раздался повелительный голос женщины:
– Стойте!
Четверо замерли на месте, и лишь человек с раненой рукой продолжал стонать.
Женщина вышла вперед и откинула с головы капюшон.
Она была очень молода, не более семнадцати-восемнадцати лет, ростом примерно в пять и три четверти фута и очень красива. У нее было одухотворенное лицо, имевшее, как мне показалось, небольшое сходство с кошкой, и еще мне каким-то образом, несмотря на полутьму, удалось разглядеть, что у нее изумрудно-зеленые глаза.
– Никто вас не убьет, – сказала она.
Возможно, у Товиети и не было предводителей, но я обратил внимание на то, что четверо мужчин сразу же убрали свое оружие в ножны.
– Вы не помните меня, Дамастес
В ее облике было что-то знакомое, но не имена, ни обстоятельства не приходили мне на память.
– Я Симея Амбойна, – сказала она.
Боюсь, что в тот момент я утратил контроль над собой. Она происходила из рода, прославившегося своими колдунами, и была дочерью волшебника ландграфа Амбойны, возглавлявшего второе восстание в Полиситтарии. Его убила своим волшебством Синаит. Ее братом был Джалон Амбойна, еще более могущественный колдун, сраженный солдатской стрелой в тот момент, когда я пытался арестовать его как руководителя заговора.
– Из-за вас погиб мой отец, – сказала она. – И вы убили моего брата. Но сейчас пришло другое время. Это осталось в прошлом.
Я вспомнил Амиэль, умиравшую со стрелой Товиети, торчавшей между ребрами, умиравшую вместе с моим нерожденным ребенком. Вероятно, эти мысли отразились на моем лице.
– В свою очередь, мы… или, вернее, какие-то люди, считавшие себя Товиети, хотя я не стану отказываться от них перед посторонним, убили кого-то из тех, кого вы любили. Разве это не позволяет думать, что мы в расчете?
– А разве кровью хоть когда-нибудь можно рассчитаться? – почти прорычал я.
Она склонила голову, несомненно, поняв, что я имел в виду.
– Нет, – ответила она. – Но сейчас вопрос заключается в том, сможем ли мы объединиться против самого опасного человека, который когда-либо жил на свете.
Я попытался смирить мой южный темперамент и обдумал ее слова, но смог найти только одно решение.
– Нет, – ответил я. – Я не могу держать на своей службе человека, подчиняющегося другому командиру, и уж конечно не стану искать опоры в человеке, которому не смогу доверять. Если с Тенедосом не удастся справиться без помощи ваших проклятых богами – я употребляю эти слова в буквальном смысле – Товиети, то… возможно, мир заслуживает того, чтобы он им управлял!
Она некоторое время смотрела мне в лицо, а потом коротко кивнула:
– Вы глупец, Дамастес а'Симабу. Но благородный глупец.
Девушка подошла к корчившемуся в кресле арбалетчику, вытащила из его руки нож и отбросила в угол. Затем она дважды прикоснулась к ране. Кровь сразу же остановилась, и человек перестал стонать. Как и все ее родственники, она была волшебницей.
– Не стоит преследовать нас, – предупредила Симея. – Или погибнет много людей. Своего часового вы найдете в соседней комнате. Мы кое-что добавили в вино, которое он пил за ужином. Дайте ему выспаться до завтра, и он встанет живой и здоровый.
Она мотнула головой, и мужчины послушно направились к двери.
– Глупец, – повторила она, и на сей раз ее голос провучал тепло. – Надеюсь, что вы все-таки не обрекли сейчас всю Нумантию на гибель.
Она вышла, и дверь закрылась.
Я должен был поднять тревогу, кинуться за ними с мечом в руке, но не стал этого делать.
Симея Амбойна смогла во время восстания сбежать из темниц Полиситтарии и скрыться. Неудивительно, что никто не смог найти ее, раз она скрывалась у своих фанатичных собратьев. А теперь она была… была, я не знаю кем, раз Джакунс уверял, что у Товиети до сих пор нет предводителей.