Король-Воитель
Шрифт:
Позади раздались крики – в утреннем сумраке обрисовался первый плот. С него на берег навстречу начинавшемуся рассвету посыпались люди. Почти вплотную за первым плотом шел следующий. Я негромко выругался: несмотря на то что я отдал четкие приказания, они переправлялись слишком быстро.
Люди со второго плота тоже в мгновение ока оказались на берегу, и теперь здесь с нами находилось уже две роты.
Увидев незнакомого мне офицера с капитанским поясом, я сказал, что поручаю ему прием людей, и велел время от времени отправлять опустевшие плоты на тот берег, чтобы можно было перевезти
Нам нельзя было задерживаться здесь, необходимо было двигаться вперед, так что я закинул за спину лук и приказал своим солдатам наступать. Мы бегом рванулись вперед и через считанные мгновения оказались на вражеских укреплениях. Мечи звенели и скрежетали, вонзались в податливую плоть, люди кричали, ругались, умирали. Кто-то замахнулся на меня булавой, я уклонился и легким движением меча разрубил ему руку до кости. Тут же ко мне бросился еще один противник, вооруженный копьем. Этот умел владеть оружием, ловко держал копье, прижимая древко к боку, и атаковал короткими выпадами. Я отбил один выпад, второй, и тогда он метнулся вперед и чуть не попал копьем мне в живот. Я увернулся, дал ему долететь до меня и сильно ударил в лицо рукояткой меча. Потом люди Тенедоса отступили.
– Вперед! За ними! – заорал я, в этот момент ко мне подбежал какой-то солдат.
– Сэр! Веревка порвалась!
У меня подкосились ноги от ужаса, но я постарался не подать виду и, прорычав что-то в ответ, побежал вслед за моими солдатами в самую глубину вражеских позиций. Ладно, пусть мы теперь обречены на гибель, но ведь вовсе не обязательно признавать это во всеуслышание.
По крайней мере, солдаты, с которыми мы сейчас сражались, не были безликими и неумелыми убийцами, созданными Тенедосом из несчастных мирных жителей, хотя я был уверен, что нам еще предстояло с ними встретиться.
Мы наскочили на кучку офицеров и уоррентов. У них было лишь мгновение, чтобы понять, что перед ними враги, и мы обрушились на них, убивая, и тут же понеслись дальше, бросая по пути своих собственных убитых и раненых.
А потом врагов перед нами не осталось, и мы оказались в середине полуострова, среди пылающих, давно опустевших домов. Я наддал ходу и опередил своих оборванных, тяжело дышавших солдат.
– К мосту, – проревел я.
В побелевших от напряжения боя глазах мелькнуло понимание, и солдаты побежали вслед за мной – навстречу приближавшимся крикам и смерти.
Завернув за угол, мы увидели перед собой людей Тенедоса. Они стояли спинами к нам, перед ними громоздилась баррикада из бочек, корзин, штук ткани и всякой прочей всячины, а за ней, на другой стороне площади, находились мои солдаты.
Враги обернулись, услышав наше приближение, радостно загалдели, решив, что к ним пришло подкрепление. Мы не дали им времени понять свою ошибку и тут же оказались среди них. Мы рубили, кололи, убивали, ни на мгновение не задерживаясь на месте, твердо зная, что стоит остановиться – и мы все погибнем. Хотя и так было ясно, что над нами уже нависла длань Сайонджи и ее когти вот-вот ухватят нас – две неполных сотни людей против тысячи, а то и больше врагов.
Внезапно я услышал радостные вопли, а затем долгий воющий боевой клич, и воины, мои воины, пришли
Потом убивать стало больше некого, и я увидел Йонга.
– А, симабуанец! – выкрикнул он, пытаясь отдышаться. – Твой грандиозный план здесь кажется не таким уж хорошим, каким казался на том берегу, скажешь, нет?
– Что ты намерен делать дальше? – скорее прорычал, чем проговорил я.
Он пожал плечами:
– Оставить здесь дюжину остолопов удерживать подходы и вернуться к мосту. Как я понимаю, ты привел с собой не всех?
– Ты неправильно понимаешь. – Я в двух словах рассказал ему о двух плотах и оборванном канате.
– Не шибко весело, – скорчив гримасу, отозвался он. – Но мне все равно кажется, что мы сможем вовсю позабавиться перед смертью.
– Всем офицерам – выйти вперед! – рявкнул я, оставив его реплику без ответа.
На призыв откликнулись три легата, один раненый капитан и горстка уоррент-офицеров.
– Построить людей! – продолжал командовать я. – Пусть становятся рядом со своими однополчанами, если такие еще остались.
Йонг смотрел на меня с негодованием.
– Мы попусту тратим время.
– Заткнись, – грозно посоветовал я. – Ты должен наконец понять, почему бандиты вроде тебя всегда попадают в задницу! Потому что они не знают порядка, дисциплины и всякого тому подобного дерьма. Разобраться по десяткам! В две шеренги… становись!
Люди выстроились в неровные шеренги.
– Отлично! – прокричал я. – Вот ваши новые отделения. Впереди стоят командиры. Возвращаемся той же дорогой, по какой вы отходили от моста. Не ждите приказов! Атакуем противника сразу же, как только подойдем туда!
Собравшись с силами, ощущая огонь в груди, я собачьей трусцой побежал вместе с солдатами. Вскоре мы свернули в узкий кривой переулок.
– Через квартал будет бульвар, – пропыхтел Йонг. – Красивый, широкий и опасный. И выходит как раз туда, куда нам нужно, – точно к мосту.
Впереди на углу показался разгромленный магазин, а за ним блестела вода. Мы вышли на открытое место и увидели, что подступы к мосту перегорожены импровизированными заграждениями, за которыми стоят люди в военной форме. Некоторые были одеты в серые мундиры хранителей мира, а часть носила столь же пестрые одеяния, как и мои воины, – это были люди Тенедоса. Мы кинулись на них.
Над баррикадами появились лучники, полетели стрелы, одна из них просвистела совсем рядом со мной. Многие из моих солдат запнулись и стали оседать на землю, убитые или раненые, и мы отпрянули назад.
– Вперед, во имя всех богов! Теперь мы их раздавим!
Мы опять ринулись в атаку, и сейчас нас было не так уж много, наверно полторы сотни человек, и вновь нас отбросили назад.
На этот раз мы оставили небольшой заслон и отошли немного подальше, в ближайший переулок, чтобы разобраться по отделениям и немного передохнуть. Я подивился было, что до сих пор не ранен, но тут же обнаружил, что по лбу стекает струйка крови, и почувствовал дергающую боль в бедре. Впрочем, оказалось, что на голове у меня всего лишь ссадина, а бедро просто ушиблено. Волноваться было не о чем.