Король ведьм

Уэллс Марта

– Мы сами по себе, – сказал он. – Они не станут помогать.

К ним подошла солдат-арайк, лицо которой показалось Каи смутно знакомым. Она поклонилась по обычаю Арайка и коснулась лба.

– Прошу простить за то, что я вас прерываю, сестра Ведьма, – сказала она на имперском языке с заметным акцентом. – Но не могла ли ты заставить его говорить? – Она указала на небольшую группу солдат-арайков, стоявших рядом с платформой.

Они окружили стоявшего на коленях пленника, легионера с офицерским хвостом, который свисал на плечо, волосы были переплетены цепями с драгоценными камнями и яркими

нитями.

– Я могу попытаться, – мрачно ответила Зиде. Ведьмы манипулировали стихиями и духами, а не разумами смертных; Каи подумал, что, если арайки не смогли заставить офицера отвечать на вопросы, у Зиде тоже ничего не выйдет. Она посмотрела на Каи: – Возможно, у тебя получится.

Девушка посмотрела на него с опаской, но без ужаса и отвращения:

– Ты попытаешься…

– Каистерон, – пришла ей на помощь Зиде. – Называй его Четвертый принц.

Каи снова почувствовал острый укол в сердце. Он больше не мог называть себя Каи-Энна. И никогда не использовал свой титул подземного царства среди сареди, у которых это вызвало бы смех.

– Просто скажи… – начал Каи, но Зиде его лягнула. – Не надо, – пробормотал он, отскакивая в сторону.

Щиколотка, которую он использовал, чтобы перейти в Таламинеса, все еще болела.

– Так ты попробуешь, Четвертый принц? – спросила арайк.

Каи потер лицо, пытаясь избавиться от холода и онемения. Арайк хотя бы верила, что он мог оказаться полезным.

– Конечно. Как тебя зовут?

Она коснулась плеча, где был завязан ее шарф.

– Салател, Второй Носитель щита принца-наследника Башасы. Пожалуйста, пойдем.

Когда они шли за Салател, Зиде резко спросила:

– Где Башаса? – Как если бы хотела сказать: «Где этот идиот Башаса?»

Каи не рассчитывал услышать ответ.

Но Салател остановилась, словно вопрос задал ее командир, и вытащила из куртки сложенную карту. Она подозвала к себе другого солдата и расправила карту на ее спине.

Каи узнал в неумелом рисунке карту Башасы и едва не улыбнулся.

– Он здесь. – Салател указала пальцем в точку. – На этом дворе. Чтобы удержать его, не допустить туда вспомогательный отряд легионеров. Они думают, что Иерарх находится где-то там, но пока не знают, в каком именно месте.

Каи подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть карту, и Салател нервно переступила с ноги на ногу. Воспоминания Таламинеса стали обрывочными; Каи еще удавалось представить, как выглядели комнаты и залы, которые хорошо знал Таламинес, но не мог отыскать их на карте. Он нашел то место, где находился Двор Плененных демонов, и указал на большое открытое пространство рядом.

– Мы здесь? – спросил он. Чтобы не тревожить Салател, он не прикасался к карте, лежавшей на спине женщины, хотя она должна была понимать, что он не мог высосать жизнь через ткань или кожаную куртку. Впрочем, возможно, она этого не знала. – А легионеры придут отсюда?

– Да, Четвертый принц.

Каи посмотрел на нее:

– Это плохо. – Их могли захватить в любой момент.

Вероятно, Иерарх ждал, когда легионеры прорвутся и задержат большую часть восставших в этой части Залов, прежде чем обратиться за силой к Колодцу. Они все равно умрут, даже если

сумеют выиграть некоторое время.

– Да, Четвертый принц, плохо, – мрачно согласилась Салател.

Она снова сложила карту, и они последовали за ней на нижний этаж под платформой, где несколько солдат-арайков охраняли стоявшего на коленях офицера легионеров. У пленника отобрали оружие, шлем и тунику с доспехами, но выражение его лица оставалось саркастическим и даже веселым. Воспоминания тела Каи подсказали ему, что заплетенные в хвост волосы означают высокое звание и пленник являлся Правой рукой Гнева.

Салател жестом показала солдатам, чтобы те расступились.

– Его зовут Вилгис, он старший офицер легиона, входил в отряд стражи Иерарха, – сказала Салател.

Когда Каи шагнул к нему, Вилгис нахмурился, его взгляд задержался на лице Каи, и офицер разинул рот.

– Что… что это? – выдохнул Вилгис. – Невозможно.

Каи покопался в обрывочных воспоминаниях Таламинеса, чтобы узнать какие-то подробности об этом офицере или, еще того лучше, использовать умение толкователей читать разум других людей, но у него ничего не получалось. Однако Вилгис узнал Таламинеса, и Каи решил импровизировать.

Он опустился на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и постарался, чтобы пластика движений напоминала его собственное тело, оставленное под землей.

Он отбросил случайную мысль: «Даже если проход откроется, едва ли у меня возникнет возможность снова увидеть Бабушку».

– Ты хочешь сказать, Правая рука Гнева, что никогда не видел демонов прежде? – спросил Каи.

– Демоны – это лишь корм для копий варваров, – заявил Вилгис и стиснул челюсти, всем своим видом выражая презрение и пренебрежение. – Они не в состоянии выполнять приказы.

Неужели? Каи был очень послушным, и какую пользу это ему принесло? Он знал, что легионы Иерархов не понимали, как были организованы сареди, тем не менее им удалось уничтожить сареди, так что, возможно, такие мелочи не имели значения.

– Я выполняю приказы сейчас. – Он протянул руку и коснулся пальцами лица Вилгиса.

Тот отшатнулся и начал задыхаться.

– Я не скажу тебе… – тем не менее заявил он.

– О, я знаю, знаю, – заверил его Каи. – Ты не скажешь, где прячется Иерарх, к тому же нам обоим известно, что твой ответ не имеет смысла. Все, кто здесь находится, должны умереть. Ты просто до этого не доживешь.

И вновь Вилгис бросил на него презрительный взгляд:

– Я не боюсь смерти.

«Он не лжет», – подумал Каи.

Вилгис умрет, ничего им не сказав – во всяком случае, ни слова правды они от него не услышат, какой бы медленной и болезненной Каи ни сделал его кончину. Собаки Иерархов сохраняли им верность до конца, хотя Каи и не понимал причин. После первых атак на эрати и пограничные земли сареди и их союзники думали, что легионеров принуждали к повиновению заклинаниями и их разумы оказались в ловушке. Почему еще они умирали: ну, ведь не ради жадности и роста могущества Иерархов? Но когда Ведьмы попытались найти заклинания в пленных легионерах, там обнаружилась пустота: никаких следов принуждения.