Король пепла
Шрифт:
Естественная плавность тела управляла ее рефлексами. В тот самый момент, когда две алебарды были готовы обрушиться на нее, она оперлась свободной рукой об пол и выполнила по оси меча совершенное колесо. Подобное движение для любого человека окончилось бы переломом запястья, но Мать Волн обладала необыкновенной гибкостью суставов. Она с легкостью приземлилась слева от своего противника и услышала, как алебарды обрушились на то место, где она находилась мгновением раньше.
Оба властителя одновременно издали яростный крик, когда Мать Волн вдруг исчезла
Меч Сапфира при этом высвободился. С хищной радостью Мать Волн воспользовалась растерянностью врагов, чтобы, в свою очередь, напасть. Она скользящим движением встала позади них, пока они доставали алебарды.
В рядах властителей поднялся гневный шепот. Вес доспехов замедлил движения харонцев, и они даже не успели развернуться, как меч Сапфира заскрежетал по металлу и отрубил обе головы, оросив все вокруг струей черной крови. Оба шлема отлетели в угол зала. Тела харонцев покачнулись и с шумом обрушились на пол. Тяжелое молчание повисло над Алебастровым Залом:
— Я могу поделиться впечатлением? — выдохнул Разящий Дух.
— Давай.
— Мне кажется, что вот теперь ты их здорово разозлила…
Нерный смешок его хозяйки был заглушён поступью харонцев. Десять воинов вышли из строя и направились к ней.
— Феникс?
Она ничего не скрывала от сына. Мучаясь от собственной беспомощности, Януэль слабо проговорил:
— Он ускользает от меня, мать. Не жди от него ничего.
— Он от тебя ускользает?
— Да. Кто-то пытается связаться с ним.
— Кто?
— Не знаю.
Она прервала контакт. Десять властителей перешли в атаку.
Последовавшая схватка потрясла фундамент зала. Со времен войн Истоков под сводами королевской крепости не было подобного сражения. На старинные плиты текла черная кровь харонцев. Затем, по мере того как атаки продолжались, к ней присоединилась и более светлая кровь. Мать Волн теряла преимущество. Ее рука слабела, она уклонялась все менее удачно. Алебарды прочертили на ее теле глубокие раны, и ее выпады были направлены лишь на то, чтобы выиграть время и замедлить наступление конца.
Удар, нанесенный плашмя, лишил ее равновесия. Удар пришелся на затылок, и она полетела вперед, упала и попыталась подняться, но тут стальная перчатка схватила ее за шею и грубо приподняла над землей.
— Красавищ, — прошептал Разящий Дух, — честь служить тебе облегчит мою смерть.
Рука властелина все сильнее сжимала ее горло. Она поблагодарила меч Сапфира и подумала о Миропотоке, которому предстоит умереть вместе с ней.
ГЛАВА 16
Хадик вскоре вернулся в сопровождении мужчины с маленькими проницательными
— Он займется вашим другом, — успокоил его алхимик, представляя ему незнакомца. — Вы следуйте за мной.
Вместе они пробежали по улочкам Эль-Задина, где горожане все еще оплакивали своих близких и ужасались разрушениям. Они поднялись по ступенькам, ведущим в покосившийся дом с беленными известью стенами, с террасой и внутренним садом. Хадик вошел туда без разрешения, Мэл последовал за ним, и они проникли в большой зал, почти все стены которого были покрыты картами неба и земли, а также странными диаграммами. Другая часть комнаты была занята внушительной библиотекой. Потолком служил купол из кованого железа, под которым был возведен стеклянный свод с медными окнами.
Там, за столом, заваленным сотнями пергаментных свитков, сидели Фатум, два других муэдзина и Сильвиэль.
Мэл и Сильвиэль пожали друг другу руки.
— Где Коум? — поинтересовался пегасиец.
— Он ранен. Этот человек поместил его в надежное место и осмотрел его. Сейчас им занимается хирург.
Мэл окинул взглядом зал и заметил, что из соседних комнат доносятся шум шагов и звук разговоров. За этими стенами суетилась толпа слуг, словно муравьи в муравейнике.
— Что именно здесь готовится?
— Господин как раз собирался мне это объяснить.
Муэдзин по имени Асам снял свои очки и положил ладони на широкий лист бумаги, исчерченный геометрическими фигурами и вычислениями.
— Ликорнийский народ вот уже много столетий изучает звездные скопления, — начал он слегка дрожащим голосом. — Нам давно известно, что в них можно увидеть отражение волшебных потоков, как Волн, так и Темных Троп. Мы создали эту дисциплину, наблюдая за Единорогами, которые задумчиво прогуливались, подняв морду к ночному небу. Случалось и так, что несколько затерянных в пустыне Единорогов образовывали своими рогами рисунки основных созвездий…
— Прошу прощения, Асам, но у нас нет времени, — прервал его Фатум.
— Гм, да, прошу меня извинить. Астрономия позволила нам различить в движениях звезд отражение Темных Троп. Свитки, которые вы видите перед собой, зафиксировали эти наблюдения.
— Зачем нужно искать на небе то, что мы уже видим в долине? — раздраженно спросил Мэл.
— Чтобы увидеть недостающее, — снисходительно ответил ему Асам. — Видите ли, звезды показывают нам то, чего мы не можем различить на земле, а именно, разветвление Темных Троп.
Он смахнул несколько листков со стола, вытащил свиток пергамента и развернул его перед фениксийцами. Кусок пергамента был испещрен сложными схемами, похожими на лабиринт или на генеалогическое древо.
— Темные Тропы не развиваются прямолинейно. На этих свитках виден их путь, и мы можем создать их маршруты.
— С какой целью? — спросил Сильвиэль.
— Некоторые из наших слуг побывали в долине. Не привлекая внимания сражавшихся, они слушали песок.
— «Слушали»? — удивился Мел.