Король пепла

Гэбори Мэтью

Тем временем его кожа и мускулы зарастали, словно сшитые невидимой рукой. Его обожженная рука приобрела естественный цвет.

К тому моменту, когда Каладры вернулись на свои насесты и Чан смог подняться, два старца бездыханно лежали в своих креслах, из их приоткрытых ртов стекали струйки слюны. Другие молча рыдали, держась за головы костлявыми руками.

Черный Лучник в остолбенении смотрел на свои возрожденные руки и шепотом поблагодарил собрание отцов настоятелей.

Затем он приблизился к камину и вытащил оттуда почерневший труп

убийцы.

— Я узнаю его, — сказал он. — Это один из тех, что прибыли с караваном раненых. Он с Берега Аспидов, его, кажется, зовут Картан. Похоже, он был адмиралом.

Он выпрямился и увидел, как монахи уносят лежавших без чувств служителей. Старцы смотрели на него проницательными светлыми молодыми глазами, нисколько не подходившими их возрасту. Глава каладрийцев с суровым, почти обвиняющим выражением лица словно ввинчивал в него свои топазовые зрачки.

— Я сделал это не ради вас, — бросил Черный Лучник. — Этот подонок, один из ветеранов, что вы лечите… убил Шестэна. Ваша щедрость вознаграждена! Человек гнил, разве вы этого еще не поняли?

В зал вошел скриптор, немного моложе Шестэна, и сел у ног старцев, чтобы переводить их слова. На его щеках еще не высохли слезы. Шестэн был его другом.

Он окунул перо в чернила, старец, словно только и ждавший этого знака, принялся записывать слова Хранителя на бумаге, одновременно переводя их вслух.

— Я не могу долго говорить. Мои братья… немы.

— Говорить-то особо нечего, — прервал его Чан. — Харония начала проникать в Каладрию. Ваши дни сочтены. И… я благодарю вас за то, что вы меня вылечили.

— Ты, Чан… выслушай то, что я должен сказать. Мы должны были научить… Януэля…

— Я знаю. Вы ожидали Сына Волны, а получили наемника-инвалида. Очень жаль, но это так. Из меня толку не выйдет. Харония победила.

Старец поднял руку.

— Тайна… В течение многих лет мы поддерживали связь с… Грезелем.

— С кем?

— С фениксийцем, который… привел Януэля в Алую Башню. Его отец.

— М-м-м… — с сомнением промычал Чан.

— На самом деле, — с видимым усилием продолжал Хранитель устами старца, — это король.

— Король? Какой король?

— Король Харонии.

— Что?

Старец подал знак скриптору, и тот протянул Чану книгу в переплете из перьев Каладра.

— Прочитайте эти хроники, мессир, — сказал юноша. — У отца настоятеля больше нет сил говорить…

Черный Лучник схватил книгу и нервно принялся ее листать.

— Закладка… — уточнил скриптор, видя, как Чан терзает ценнейший манускрипт.

Чан открыл нужную страницу и прочитал рассказ о разговорах, которые велись между душой короля Харонии и каладрийскими отцами настоятелями.

— И у вас больше нет вестей, с тех пор… как он предупредил вас о том, что по следу Януэля идут его бывшие наставники? — удивленно раскрыв глаза, спросил он.

Старец кивнул.

— Итак?

— У нас есть лишь одно решение, — проговорил Хранитель старца, прочистив

горло. — Радикальное… Убить его.

— Убить короля?

— Чан… убейте короля ради нас.

Черный Лучник расхохотался так громко, что задрожали перья Каладров.

Час спустя он был в саду, разбитом внутри монастырского дворика. Луна освещала это место незамутненно-белым светом. Ночь была синяя, цвета Волны, такого же синего цвета, что убаюкивал Чана во время волшебства сиринкс.

Черный Лучник вновь принял свой легендарный облик, словно украв у ночи ее одеяние. Черное трико облегало его тело, а ноги в черных сапогах с отворотами утопали в свежем снегу.

А главное, в руке он держал лук, помеченный зарубками. Там, куда отправлялся Чан, они отмерят его последние мгновения.

Напротив него, в центре сада, тихо журчал фонтан.

Во двор вошел человек, лицо которого было скрыто под капюшоном. На фоне его серой накидки отчетливо виднелась заостренная бородка. Руки в широких рукавах были скрещены на животе. Именно его ждал Чан по указанию старца.

Наконец человек поднял голову, чтобы внимательно оглядеть воина. Чан с удивлением заметил, как незряче блеснули из-под капюшона его глаза. Этот мужчина был слеп. Его взгляд был бел как снег.

— Так, значит, это ты должен исполнить последний приговор? — прокаркал слепой.

— Да вроде как, — проговорил Чан, проведя рукой по коротко стриженным волосам.

— Это ты положишь конец моему служению?

— То есть?

— Вот уже много веков мне поручена лишь одна миссия, и мне еще никогда не удавалось ее выполнить. Я должен был сотворить Голубое Оружие, которое убьет короля Харонии, и подарить его воину, которого выберут Волны.

— Но Волны выбрали не меня! — прогремел Чан.

Бородач едко рассмеялся.

— А ты забавный… Я был в семь раз старше тебя, когда Каладры Вершин доверили мне эту задачу.

— Каладры Вершин? — повторил Черный Лучник.

— Те, что живут вдали от Миропотока, на вершинах, — ответил слепой, указывая на горы.

Чан посмотрел на его поднятую руку и чуть не задрожал. Абсолютно белая рука была покрыта перьями. Пальцы заканчивались когтями.

— Ты видишь эти деревья? Это я их посадил и ухаживал за ними с наступлением темноты, вот уже много лет. Терпеливо, ночь за ночью, я обрезал их, говорил с ними… Я научил их открывать свои ветви, чтобы принимать Каладров.

Чан замолчал, зачарованно глядя на слепца.

— Что ты хочешь? — спросил тот.

— Стрелу! — гордо заявил Чан. — Меня зовут Черным Лучником.

— Стрелу… М-м-м… Дай мне подумать.

Человек с руками Каладра направился к мушмуле, погладил ее ствол, затем перешел к другому дереву, чтобы осмотреть его ветви.

— Мда, — подтвердил он. — Этот даст отличную стрелу.

С бесконечной нежностью он отломил крошечную веточку мушмулы и провел по ней пальцами. Ветка выгнулась от его ласки и идеально выпрямилась.