Король Муравьев

Верховецкий Макс

Я понял, что близость к синам даёт нам некую безопасность и возможности. Лучше дружить с расой, особенно с таким бесконечным потенциалом.

— Вы сможете жить здесь, если согласитесь остаться на уже занятых территориях и не создавать больше новых колоний жуков, а также пообещаете не нападать на Сиенинов, — высказался Луна.— Это нас устраивает на данный момент. Остальное надо ещё обдумать, чтобы сформулировать другие условия. Надеюсь, вы не против подождать немного?

Когда я вернулся в улей, Королева первым делом стала изучать моё тело, а именно те изменения, которые дали мне возможность говорить. Произошедшее, хоть и было чем-то крайне неординарным, давало

нам множество возможностей, оставалось только понять, как ими правильно воспользоваться. Я всё думал о том, что если мы остались на этой планете и остались надолго, эти древние точно должны были знать о нашем существовании. Да и множество парадоксов не давали мне покоя: если они существуют и в настоящем, и в будущем, то зачем идти с нами на компромисс? Если наша сделка пройдёт удачно, они узнают всё, что хотели в будущем, и им не придётся договариваться с нами в прошлом. С другой стороны, если бы они не стали идти с нами на контакт, мы бы ничего им не рассказали, и в этом самом будущем договорённости не будут соблюдены, следовательно, они ничего не узнают из интересующего. Эту идею можно крутить до бесконечности, так и оставаясь в вечной петле сомнений и непонимания.

— Это невозможно! Идеальная работа… Они изменили каждую твою клетку, поменяли информацию в ДНК. Никаких ошибок, никаких отклонений, мутаций — всё идеально сочетается друг с другом. И всё ради такого простого действия — просто говорить. По сравнению с ними я просто ребёнок, играющий в пазлы, — я впервые видел, как Фаэлира признавала кого-то, да ещё и говорила, что она где-то хуже.

— Ты не знаешь, что такое пазлы.

— Зато ты знаешь, — это прозвучало достаточно гневно, даже для её образа в моём воображении. — Я взяла это из твоих воспоминаний.

— Зато мы теперь знаем, что даже имея такие возможности, они не смогли понять нашу мысленную сеть, — с неким воодушевлением продолжал я. — Это может сыграть нам на руку. Я удивлен, что они не смогли понять это изучая нас. Я всегда думал, что наша сеть связана с биологическими особенностями. Странно, что они не нашли этого.

— Они точно знают, почему у нас есть сеть, знают, какие органы за неё отвечают и на что она воздействует, — Королева уточнила мои слова, чтобы мы лучше понимали, к чему идём. — У них вопросы к тому, как и почему она работает так, как работает. Повторить подобное с такими способностями не составит никакого труда, только вот они уже объяснили, с чем сталкиваются. Сознания сплетаются воедино при попытке реализовать собственную мысленную сеть.

— Получается, их волнует то, как мы можем сохранять свою личность и одновременно находиться в едином разуме?

— Да, я уверена, что они столкнулись именно с такой проблемой. Особенно если учитывать объёмы информации в каждом из них, задача и вовсе может оказаться нерешаемой, если не найти способ хранить информацию в чём-то размером с не самую маленькую галактику.

— Не думаю, что всё настолько сложно…

— Чтобы ты понимал всю масштабность проблемы… Мне, для того чтобы провернуть подобный «фокус» с твоим телом, идеально перебрать каждую частичку, клетку, цепочку ДНК, молекулы и оставить всё как было, только лучше, поменяв лишь одну маленькую функцию организма, и всё это сделать буквально за секунду, нужен мозг размером с эту планету. Это не преувеличение и не метафора. Нас даже близко сравнивать нельзя, серьезно — эти древние в буквальном смысле могут менять свойства атомов, не используя никаких вспомогательных технологий.

— Ты преуменьшаешь свои заслуги. У тебя получилось открыть антиматерию.

— Для этого я сталкивала частицы в огромном туннеле, в развёрнутом виде длиной более трёхсот километров. На это у меня ушли годы, и я до сих пор не знаю всех свойств этого «вещества», по сути открыв его практически случайно. Я просто пыталась понять, до какой скорости вообще можно разогнать частицы, чтобы перенять этот опыт для космических путешествий.

Была одна вещь, о которой мы не говорили,

но я чувствовал в мыслях Фаэлиры что-то скрытое, неосязаемое. Я был свидетелем того, как в её мыслях родился тот самый идеальный вид, путь эволюции, ведущий к уровню, подобному древним. Она увидела в этих существах свой идеал, к чему она хочет стримиться.

Глава 21: Безграничные Возможности

На следующее утро я уже находился в другой колонии, в улье поменьше, если сравнивать с нашим основным. Причина была в том, что он располагался ближе к месту встречи, где вскоре я должен был увидеться с древними и обсудить наше предложение. Адам и Лилит сильно заинтересовались происходящим, но Королева строго-настрого запретила им приближаться к Древним, оставив все переговоры мне. Сама она тоже решила не участвовать в диалогах напрямую. Я немного сомневался в таком решении, ведь близнецы были довольно смышлеными, возможно, они могли бы лучше представить наши интересы. У меня же не было подобного опыта, кроме неудавшейся попытки найти контакт с корвалами. Да и в прошлой жизни я не помнил, чтобы у меня как-то хорошо получалось находить подход к людям, особенно в сложных ситуациях. С другой стороны, Адам и Лилит только начинали постигать такое сложное понятие, как «общество». Они совершали свои первые, неуверенные шаги в общении с Синами. Они старались действовать по моим советам, не лезли в чужие дела и не слишком делились своим мнением с окружающими. Здравая идея, ведь многие из их высказываний могли быть неправильно поняты.

Я решил пройтись по пустынным просторам, окутанным легким утренним туманом. Я наблюдал, как жуки-капельщики собирают воду из воздуха, расправив свои широкие крылья, словно паруса. Крылья были предназначены не для полета, а для сбора капель влаги из окружающей среды. Пока эти сборщики развернулись на пустынных барханах около колонии, я заметил, что они похожи на небольшие неподвижные статуи размером чуть больше полутора метров в высоту и двух в ширину. Ровным строем они распределились на ближайшей территории и застыли в одной позе на одинаковом расстоянии друг от друга. Подобный вид жуков не был единственным способом добывать ценную влагу, как и их жизнедеятельность не являлась самым продуктивным методом в этом вопросе. Тем не менее они приносили огромную пользу, особенно в ульях поменьше, где еще не пробурили достаточно глубокие скважины, чтобы добраться до подземных вод.

Потом я решил осмотреть улей со стороны. В это время было тихо, лишь несколько рабочих изредка перебирались из одного отверстия и исчезали в другом. Длинные шпили возвышались среди каменных наростов, да и в этих камнях тоже были пробурены туннели, используя естественные сооружения природы во благо роя. Основная часть, как обычно, была скрыта под землей, что лучше всего защищало от жары. В целом, борясь с высокими температурами, была использована методика, подобная той, что применялась на планете корвалов, где шпили помогали воздуху циркулировать в улье, наподобие «бадгира»*. Причем, еще во времена моей прошлой жизни, подобную технологию, позаимствованную из древнейших времен, люди использовали и в будущем. Особенно это хорошо помогало для вентиляции шахт, где систему дорабатывали воздушными вентиляторами.

*Бадгир — традиционный персидский, иранский архитектурный элемент, служащий для вентиляции зданий и поддержания нормального температурного баланса в них.

К тому времени я продолжал свое увлечение, создавая небольшой журнал местной живности, флоры и фауны. Я взял себе в привычку, как хобби, подмечать местную живность и собирать это в небольших заметках. Особенно хорошо это занимало меня в долгих путешествиях на жуках-пустынниках, которые скользили по песку, словно по воде. Иногда я этим занимался, когда нечего было делать, просто чтобы разбавить скуку.