Король мечей

Стоун Ник

Кармин вспомнил отца и Луситу. Они любили его. Это такое счастье, когда тебя любят. Будь они сейчас живы, все было бы иначе. Жаль, что он тогда не умер вместе с отцом.

Кармин заплакал. Беззвучно. Как всегда, когда унижение, которому его подвергала мать, становилось невыносимым. На мокром лице слез не было заметно.

Но в принципе она права. Он действительно не мужчина. Слезы принесли облегчение. Одновременно сработал и мочевой пузырь. Хорошо хоть, что Эва добавляла в мыло «Деттол». Значит, есть надежда, что раны не загноятся.

Эва

ощущала исходящий от Кармина смрад страха. Этот поганец даже блефовать как следует не смог, не хватило силенок. Стоило ей рявкнуть, топнуть ногой, и он прогнулся. Ничтожество. Она знала, что он писает и пытается скрыть это. Ей хотелось засмеяться. Она также ощущала запах слез, которые текли по его лицу. Словно морская вода смешивалась с пресной. Слезы печали и горя всегда насыщены солью, вот как сейчас у Кармина. Он плачет, жалеет свое ничтожное, бесполезное существо. И оплакивает своего папу. И эту сучку Луситу. Знал бы он, что случилось с Луситой! Она как-нибудь покажет ему фотографии. Эва велела убийцам отца Кармина, чтобы они порубили Луситу на куски еще живую. Они так и сделали.

Эва продолжала яростно скрести его спину и плечи, взбивая розоватую пену. Злоба полностью не исчезла, и она подумывала, не побить ли сына еще.

Эва почувствовала запах чего-то знакомого, но совершенно для Кармина неожиданного. Придвинула нос ближе, глубоко втянула воздух и ощутила вкус металла, технического масла, дыма. Оружие! Она всегда ощущала этот запах, очень сильный, от тех, кто окружал Соломона. Иногда через несколько недель после того, как они провели экзекуцию или попали в перестрелку. Но как мог такой запах исходить от ее сына, жалкого ничтожества? Эва снова принюхалась, вдохнула настолько сильно, что начало жечь ноздри. Определенно оружие. У Кармина? Разве такое возможно?

Она внимательно проанализировала запах и определила в нем намек на некоторое смущение.

— В кого ты стрелял?

Кармин чуть не подпрыгнул в ванне. Выплеснул воду на пол, на глазах слезы, губы трясутся.

— Я… я… ни в кого не стрелял!

Его глаза расширились от ужаса.

Эва просто не могла вообразить, что он способен наставить на кого-нибудь пистолет, не говоря уже о том, чтобы спустить курок. У него не хватило бы смелости. Чтобы убивать, в душе должна быть сталь. А в его душе нет ничего, кроме дерьма.

— Я чувствую у тебя запах оружия. Почему? И не смей мне врать, мальчик!

Ложь пахнет, как самые приятные духи, а вот вкус у нее, как у дерьма. И сейчас так пахло от Кармина. Она злобно посмотрела на сына, и он окаменел. Ей нравилось видеть его полностью сломленным, трепыхающимся, как мелкая рыбешка на крючке.

— Мне… мне… захотелось посмотреть пистолет Сэма, и… и… эта штука вдруг выстрелила.

— Если я позвоню Сэму, он подтвердит?

— Конечно.

— Вылезай из ванны!

Кармин был настолько сломлен, что выходить

на улицу в этот вечер не было сил. Кроме того, голова была вся в ссадинах и распухла. Он лег на кровать и закрыл глаза. Вот бы заснуть и не проснуться!

Но он проснулся. Его разбудила мать.

— Кто такая Риски?

42

— Вместо того чтобы злиться, сказал бы лучше спасибо. — Сэм притворно надул губы.

— Спасибо? — выкрикнул Кармин. Его голос гулко разнесся по подвалу. — За то, что ты меня выдал?

— Да не выдавал я тебя! Ты что, не знаешь свою мать? Она с самого начала почуяла что-то неладное.

Сэм был спокоен. Сегодня рано утром ему позвонила Эва, спросила, почему от ее сына пахнет пороховым дымом и почему он в панике. Сэм рассказал о Риски и о стрельбе у магазина. Объяснил, что на Кармина это произвело очень сильное впечатление.

— Ты понимаешь, она уже знала, — продолжил он. — Ей это ничего не стоит. Если бы ты не стал упрямиться, а позволил мне разобраться с этой шлюхой, ничего бы не случилось. Но ты решил изображать из себя крутого, и что вышло? Но сейчас проблема разрешена. Эва поручила это Леденцу. Что ты ей сказал, кто такая Риски?

— Что это шлюха, от которой я попытался избавиться, а она решила на меня наехать.

— Я сказал то же самое, — улыбнулся Сэм.

— Правда?

— Да. Видимо, сработала телепатия. Или просто повезло.

Разумеется, Сэм сообщил Эве о Риски правду, и та рассмеялась.

— А если Риски расскажет все Леденцу?

— Не беспокойся, он не станет слушать ее. Такое не по его части. — Сэму было почти жаль бедную шлюху. Ведь когда палач Соломона начнет ею заниматься — а он начнет обязательно, Леденец никогда не подводил своих хозяев, — она пожалеет, что родилась на свет.

— Ты рассказал моей матери насчет наших побочных дел?

— Ты что? — Сэм вытаращил глаза. — Нет.

— Точно?

— Сам подумай, были бы мы с тобой после этого сейчас живы?

— Вряд ли, — печально кивнул Кармин.

На голову он напялил бейсбольную кепку, чтобы скрыть ссадины на черепе, но лицо и руки прикрыть было нечем. Глубокие раны на щеках и на лбу, широкий шрам на переносице. В голове постоянно гудело, не стихая, словно туда залетела злая оса.

Сэм, кажется, только что это заметил.

— Черт возьми, что она с тобой сделала?

— Избила за то, что соврал. Своим любимым ремнем. Фирмы «Гуччи» из крокодиловой кожи, с золотой пряжкой. Сильно била. Я наврал ей, будто случайно выстрелил из твоего пистолета.

— Да, пряжка большая. — Сэм с жалостью рассматривал руки Кармина, исполосованные так, точно он защищался от ножа.

— Она так рассвирепела, просто совсем чокнулась. Это вчера вечером, а сегодня утром стащила меня с кровати и стала лупить уже моим ремнем, из штанов. Посмотри, что у меня с головой!