Король мечей
Шрифт:
«Ну что, Жан Ассад, доигрался?» — подумал Кармин, глядя на приговоренного, который сидел на стуле с намазанной блестящей кожей, замороженный зельем, губы зашиты, нос частично тоже, только чтобы мог дышать, продолжать жить, пока не явится Соломон и не вырвет из него душу. Ассад сидел посередине жертвенного веве, нарисованного его кровью.
Жан Кошатник, так его звали на Гаити, но чаще просто Кошатник. Он зарабатывал на жизнь тем, что воровал кошек, особенно черных, для продажи жрецам вуду, хунганам и мамбо. Те использовали их для гаданий. Они убивали кота, зарывали на ночь в землю, утром откапывали, потрошили, жарили
Вот так Кошатник познакомился с матерью Кармина. Обычно он появлялся у их дома с большим джутовым мешком на спине, в котором копошились кошки. Руки и лицо у него всегда были исцарапаны. Мать Кармина выбирала самую задиристую и свирепую кошку, которая бросалась на нее; у нее был сильный дух, с ней приходилось повозиться, пока убьешь. Кармин помнил Жана, его необычно мягкие волосы, редкозубую улыбку. Он был немногословен, только улыбался. Утверждали, будто он незаконнорожденный сын одного богатого сирийца, у которого его мать работала горничной. Оттуда и такая фамилия. Когда Жана спрашивали об этом, он пожимал плечами и отвечал, что не знает и вообще ему все безразлично.
Уже в Майами Соломон включил Жана в свою банду, через год или два после ее возникновения. Его использовали на низовой работе: в магазинных и домашних кражах. У него не было ни амбиций, ни храбрости, ни мозгов, чтобы подняться выше. Делал, что приказывали, и не задавал вопросов. Никто ничего от него особенного не ожидал. Когда Соломон начал заниматься наркотиками, он сделал Жана водителем Тамсин Зенгени, дилерши, работающей по вызову, — она обслуживала богатых клиентов. Жан любил эту работу, ему нравилось ездить в «кадиллаке» с кондиционером, за которым он тщательно ухаживал, и носить хороший костюм. В общем, выглядеть каким-то особенным. Он считал это серьезным повышением. Говорил, что стал чувствовать себя американцем.
А потом Жан взял и убил дилершу. Забил до смерти монтировкой и забрал весь товар героина.
Это выглядело очень странно. Вначале. Ведь никто не знал, что Кошатник наркоман, тем более героиновый. Соломон провел расследование и вскоре выяснил, что Ассад покупал героин у другого его дилера, Рики Маусса, работавшего далеко от центра. А членам банды употреблять наркотики категорически запрещалось. Соломон казнил Маусса и всю его бригаду, но иначе, чем собирался казнить сегодня Жана. Тогда им не давали никакого зелья, он убивал их одного за другим на виду у остальных, начиная с принятого в банду совсем недавно и двигаясь вверх. Маусс молил о пощаде, говорил, что невиновен, даже не знал, кто такой Ассад, но Соломон не счел это оправданием. Все его дилеры должны были точно знать, что их клиенты не полицейские, занимающиеся наркотиками, не осведомители, не члены других банд и тем более не своей.
Кармин очень жалел Жана Ассада. Этот человек всегда относился к нему по-доброму. Даже несколько раз вмешивался, там, на Гаити, когда мать била его. Он вообще не боялся ее, как остальные. Говорил ей что думал.
Кармин оглядел остальных одиннадцать человек, которые стояли неподвижно на ходулях, окружая приговоренного. Как обычно, никого узнать было нельзя. Все выглядели одинаково. Один и рост — три метра пятьдесят семь сантиметров, — одинаковые фигуры благодаря набивочному материалу и умелому покрою костюмов. Даже их руки в черных перчатках были одинаковой длины и ширины.
Когда обряд закончится, они пойдут переодеваться, каждый в свою кабинку. Разговаривать им будет позволено,
Слева с большого балкона за обрядом наблюдали зрители — группа избранных. Сюда входили недавно принятые в банду гаитяне, их дети лет десяти-двенадцати и кубинцы, доминиканцы, выходцы с Ямайки и Барбадоса, которые расскажут об увиденном и станут способствовать распространению мифа. Они разнесут славу о Соломоне, преувеличат, исказят настолько, что один рассказ не будет похож на другой. Вот так он приобретал над ними власть, заставляя думать, что он не такой, как все, не из той же плоти и крови, что и они, заставляя верить, будто он демон, Барон Субботы, бог смерти вуду, воплощенный в главаря гаитянской банды Майами.
Существовало распространенное заблуждение относительно банды Соломона Букмана, что она называется «Ночной клуб Барона Субботы». Это неверно. Так назывался обряд. Сама банда названия не имела. Никогда. И правильно. Название банды как бы формирует цель, ее легко опознать, а значит, и выстрелить. Если не знаешь имени врага, то как можешь его найти? Соломон решил, что его банда будет в корне отличаться от американских, с которыми привыкли иметь дело копы и соперники. Что касается структуры, то банда ее не имела. Был Соломон и несколько его главных приспешников, большинство не знали друг друга. Членов банды отличить вообще было невозможно.
Забили барабаны — удар каждые три секунды — на низких реверберирующих тонах, словно что-то тяжелое ударяло о дно глубокого сухого колодца. На первых обрядах никакого барабанного сопровождения не было, затем начали включать записи барабанщиков вуду, сделанные в горах Гаити, а сравнительно недавно Соломон привез этих барабанщиков сюда и сделал так, что они получили вид на жительство в США. Они участвовали в обрядах, а в остальное время работали в престижных ночных клубах от Нью-Йорка до Нового Орлеана.
На двенадцатом ударе члены банды соединили руки. Затем свет сзади Кошатника погас. Несколько секунд они стояли в полной темноте. Кармин чувствовал нервозное подергивание у того, кто стоял слева. Слышал, как он сглотнул и тяжело задышал носом. Это было наверняка его первое участие в обряде.
На следующий, тринадцатый, удар барабана начал возникать темно-лиловый свет, который становился все ярче, омывая зал таинственным сиянием.
На четырнадцатом ударе люди пришли в движение, медленно, по часовой стрелке, один шаг на каждый удар барабана.
«Боже! — подумал Жан. — Вот оно приближается».
Гиганты двигались вокруг него медленно и равномерно, точно их вращал механизм какой-то адской машины.
Это было страшно по-настоящему. Как еще никогда в жизни.
Жан знал, что должно произойти что-то ужасное. Слышал прежде об этом, но не верил. Появится Соломон с острым ножом, рассечет ему артерию на шее и начнет пить кровь. Будет пить и пить, пока Жан не угаснет, а потом заберет его душу.
Барабан забил быстрее. Жан чувствовал его удары желудком, как они растирают там содержимое, заставляют его оживать. Возникло ощущение, будто он проглотил десяток живых лягушек и они прыгали в желудке, пытаясь вырваться наружу. Жан надеялся, что потерял способность чувствовать, но ошибался. Больно. Очень. Будто там долбили чугунным кулаком.