Король Крыс
Шрифт:
Честно говоря, не знаю.
А я знаю. — Прокурор извлек из кармана несколько кредитных карточек. — Вот, возьмите. Тут сто тысяч долларов. Ваш труд тяжело оценить денежным эквивалентом — тут нет сомнений. Догадываюсь также, что вы вправе обижаться на меня. Вы ведь согласились на участие в операции не из меркантильных соображений, не так ли?
Максим неопределенно хмыкнул и отвернулся, не желая отвечать.
Вот именно! — воскликнул Прокурор, прекрасно поняв его реакцию. — Просто вам хотелось ни от кого не зависеть, хотелось самостоятельности и, не будем скрывать,
Немного подумав, Лютый взял карточки и небрежно сунул в карман.
Они беседовали еще минут двадцать. За это время Прокурор предложил Лютому несколько вариантов его отдыха, и тот обещал подумать, на каком он остановится. Перед тем как покинуть салон «Волги», Лютый спросил:
Я могу задать пару вопросов?
Спрашивайте.
Мне дозволено знать, как вы поступите с полученной информацией?
Собеседник тонко улыбнулся, поправил сползшие на нос очки в золотой оправе и предложил:
Задавайте второй вопрос.
Лютый понял, что на первый ответа ему не получить, и спросил о другом:
Ликвидацией сабуровской группировки займется ваше КР?
Ну, у нас достаточно своих забот, — с мягкой улыбкой ответил Прокурор и после небольшой паузы решил дать пояснение. — К тому же, у нас нет следственной части, да и не в правилах КР утруждать себя бюрократическими излишествами: допросами, протоколами, общим делопроизводством. А сабуровской преступной группировкой займутся: РУОП, с которым вы уже имели несчастье познакомиться, и чекисты, в рядах которых вам когда-то выпало несчастье служить. Думаю, есть смысл передать информацию последним. — Заметив, что Максим хочет что-то спросить, Прокурор добавил чуть настойчиво и с явным намеком: — Поверьте, Максим Александрович, так будет лучше для всех. И для ФСБ, и для меня. И, конечно же, для вас! — И твердо повторил: — В первую очередь для вас!
25
Конец «короля крыс»
После изъятия лубянским начальством тех загадочных видеокассет на Новочеремушкинской генерал Богомолов был растерян, взволнован и обескуражен одновременно: подобного в его практике еще не случалось.
Он выстраивал гипотезы, одна фантастичней другой, моделировал всевозможные ситуации, соединял все известные ему факты, как кирпичики в фундаменте, пытаясь подвести под свои построения логическую базу, но всякий раз его, казалось бы, архитектурно завершенное здание рассыпалось как карточный домик.
Прокурор и Лютый. Кремль и самая беспредельная, самая одиозная организованная преступная группировка — сабуровская.
Что может их связывать?
Впрочем, невиданный размах коррупции в России давно уже никого не удивляет.
Уголовные авторитеты через купленных депутатов лоббируют в Думе выгодные для мафии законопроекты и блокируют принятие невыгодных. Лица с несколькими
Однако самому Константину Ивановичу в страшном сне не могло присниться, что Прокурор, человек исключительной порядочности и кристальной честности, вдруг окажется ставленником мафиозных кланов. В представлении Богомолова высокопоставленный кремлевский чиновник являлся эдаким персонифицированным воплощением государства.
Наверное, куда проще представить отмороженного на всю голову качка из Люберец или Долгопрудного следующим Президентом России, чем Прокурора покровителем сабуровской братвы.
Но ведь Богомолов собственными глазами видел ту злополучную кассету! Так можно ли отбросить такой фактище, не верить собственным глазам и ушам?
Видел и слышал эту кассету и Савелий Говорков.
Перед мысленным взором Константина Ивановича то и дело возникала навязчивая картинка: бандитский авторитет Лютый и руководитель загадочной кремлевской спецслужбы стоят на обочине Рязанского шоссе и беседуют, как старые друзья.
О чем, спрашивается?
Из обрывков разговора на разбитой кассете это невозможно понять.
А может, вовсе не Прокурор доит лидера сабуровских, а наоборот? Предположение тоже бредовое, на грани фантастики: выходит, Кремль сознательно инспирирует разгул преступности не только в Москве, но и по всей России.
Господи, что ни вопрос, то головная боль, и никакие таблетки тут не помогут.
А может — и это куда вероятней! — он, генерал Богомолов, стал случайным свидетелем какой-то изощренной игры, о которой ему до поры до времени и знать-то не положено? И странная беседа на Рязанском шоссе лишь частичка виртуозной многоходовой операции?
Скорей всего, так оно и есть. Константин Иванович сам не заметил, как от неопровержимых фактов перешел к безумным предположениям. Иначе он не смог бы успокоить свою совесть, оправдать тех, кому безгранично верил.
Пожалуй, он принял единственно правильное решение: встать на путь Веры, своей собственной Веры в человека. Как часто мы совершаем ошибки, не прислушиваясь к своему сердцу. Руководствуясь одними фактами, на первый взгляд совершенно очевидными. Но жизнь преподносит нам горькие сюрпризы, и мы раскаиваемся в собственных ошибках. Хорошо, когда не слишком поздно.
Жизнь столь непредсказуема.
Богомолов почему-то вспомнил свою встречу с Прокурором. Во время той памятной шахматной партии осенью в подмосковном охотничьем хозяйстве слова Прокурора об «извечной победе белых» звучали слишком абстрактно и обтекаемо.
Впрочем, все это были лишь предположения — весьма шаткие и туманные. Единственным человеком, который мог прояснить ситуацию, оставался сам Прокурор. Однако проникнуть в космические кремлевские сферы, где обитал этот деятель, не представлялось возможным: Константин Иванович просто не знал, как это сделать. И генерал решил ждать: а что еще ему оставалось в сложившейся ситуации?