Король крыс

Клавелл Джеймс

— Я тоже не знаю. — Ларкин все больше нервничал. — Давайте сматываться…

Дверь открылась, и, сияя улыбкой, вошел Кинг.

— Привет, ребята! — В руках у него были какие-то свертки. Он отступил в сторону, пропуская Текса, тоже нагруженного. — Положи все на кровать, Текс.

Текс поставил электроплитку, большую кастрюлю и ногой закрыл дверь. Все удивленно наблюдали за происходящим.

— Принеси воды, — распорядился Кинг.

— Хорошо, — ответил Текс.

— Что происходит? Вы хотели видеть нас? — спросил Ларкин.

Кинг

рассмеялся.

— Предстоит небольшая стряпня.

— Господи! Вы хотите сказать, что собрали нас ради этого? Почему, черт побери, мы не могли сделать это у нас дома?

Ларкин был разъярен. Кинг же смотрел на него и ухмылялся. Затем повернулся и раскрыл какой-то сверток. Вернулся с водой Текс и поставил кастрюлю на плитку.

— Раджа, послушайте, что… — Питер Марлоу запнулся. Кинг высыпал в воду не меньше двух фунтов бобов, посолил и положил две полные ложки сахара. Потом развернул другой сверток, завернутый в банановый лист, и показал его содержимое.

— Матерь Божья!

Все замолкли, ошеломленные.

Кинг был доволен произведенным впечатлением.

— Говорил я тебе, Текс, — ухмыльнулся он. — Ты должен мне доллар.

Мак протянул руку и потрогал мясо.

— 'Mahlu! Да оно настоящее!

Ларкин тоже потрогал мясо.

— Я и забыл, как оно выглядит, — сказал он голосом, полным благоговейного трепета. — Проклятье, вы гений. Вы гений!

— Сегодня мой день рождения. Поэтому я решил отпраздновать его вместе с вами. И у меня есть еще вот что, — сказал Кинг, показывая бутылку.

— Что это?

— Саке!

— Я не верю, — сказал Мак. — Да здесь целая задняя част свиньи. — Он наклонился и понюхал. — Бог мой, она настоящая, настоящая, настоящая и свежа, как майский день, ура!

Все засмеялись.

— Лучше запри дверь, Текс. — Кинг повернулся к Питеру Марлоу. — Все в порядке, компаньон?

Питер Марлоу никак не мог оторвать взгляд от мяса.

— Где вы его взяли, черт побери?

— Долгая история! — Кинг вынул нож, ловко разделал окорок и положил мясо в кастрюлю. Они смотрели, как он добавил щепотку соли, поставил кастрюлю точно на середину плитки, потом сел на бетонную койку, скрестив ноги. — Не плохо, а?

Долгое время все молчали.

Поворот дверной ручки разрушил очарование. Кинг кивнул Тексу, который отпер дверь, приоткрыл ее, потом широко распахнул. Вошел Браф.

Он удивленно огляделся. Потом увидел плитку. Подошел и заглянул в кастрюлю.

— Будь я проклят!

Кинг ухмыльнулся.

— У меня день рождения. Вот я и пригласил вас пообедать.

— Гость уже пришел, — Браф протянул руку Ларкину. — Дон Браф, полковник.

— Меня зовут Грант! Вы знакомы с Маком и Питером?

— Конечно. — Браф повернулся к Тексу. — Привет, Текс!

— Рад вас видеть. Дон.

Кинг показал на кровать.

— Садитесь, Дон. Нам надо немного поработать.

Питера Марлоу удивляло, что американские рядовые и офицеры

с такой непринужденностью называют друг друга по именам. В этом не чувствовалось ни неуважения, ни подхалимства, это казалось почти естественным. Он замечал, что приказам Брафа всегда подчинялись, хотя все в глаза называли его Доном. Удивительно.

— В чем заключается работа? — спросил Браф. Кинг вытащил обрывки простыней.

— Нам придется законопатить дверь.

— Что? — недоверчиво спросил Ларкин.

— Обязательно, — пояснил Кинг. — Когда наша стряпня начнет вариться, может начаться бунт. Парни учуют запах. Господи, представьте сами! Нас могут разорвать на части. Я подумал, это единственное место, где мы приготовим еду в тайне. Запах в основном будет выходить в окно. Если мы, конечно, плотно заткнем дверь. На улице мы не могли бы готовить, это уж точно.

— Ларкин был прав, — серьезно заявил Мак. — Вы гений. Я бы никогда об этом не подумал. Поверьте мне, — добавил он, смеясь, — с этого момента американцы — мои друзья!

— Спасибо, Мак. Теперь нам лучше приняться за дело.

Гости Кинга полосками ткани законопатили щели вокруг двери и закрыли в ней решетчатый глазок. Кинг проверил их работу.

— Хорошо, — заключил он. — А что будем делать с окном?

Они посмотрели на небольшую зарешеченную часть неба, и Браф сказал:

— Оставим все как есть, пока похлебка не начнет кипеть. Потом мы заткнем окно и будем терпеть сколько сможем. Потом опять ненадолго откроем его. — Он огляделся по сторонам. — Я считаю, что время от времени мы можем выпускать запах наружу. Как индейский дымовой сигнал.

— На улице есть ветер?

— Будь я проклят, если я это заметил. Кто-нибудь знает?

— Эй, Питер, подсади-ка меня, парень, — сказал Мак.

Мак был самым маленьким из всех мужчин, поэтому Питер Марлоу позволил ему встать на свои плечи. Мак лизнул палец и выставил его наружу сквозь прутья решетки.

— Поторопитесь, Мак, бога ради — вы ведь, понимаете, не цыпленок, — крикнул Питер Марлоу.

— Я проверяю, есть ли ветер, вы, молодой негодяй! — И он снова лизнул палец и выставил его наружу. Мак был так поглощен этим занятием и выглядел так нелепо, что Питера Марлоу начало трясти от смеха. Ларкин присоединился, они корчились от смеха. В результате Мак свалился с высоты шести футов, ободрал ногу о бетонную койку и начал чертыхаться.

— Поглядите на мою чертову ногу, чтоб вас всех, — ругался Мак, задыхаясь. Царапина была небольшой, но показалась струйка крови. — Я почти содрал всю кожу с этой чертовой ноги.

— Послушайте, Питер, — простонал Ларкин, держась за живот. — У Мака есть кровь. Я всегда думал, что у него в венах только латекс!

— Идите к дьяволу, негодяи, 'mahlu, — раздраженно сказал Мак, потом приступ хохота охватил и его. Он встал, сгреб в охапку Питера Марлоу и Ларкина и запел: «Хоровод среди роз, руки полны цветов…»