Король крыс
Шрифт:
— Так лучше, — заключил Гэвин, быстрым нервным движением поглаживая свои усы в стиле кайзера Вильгельма.
— Как ваши головные боли? — машинально спросил Ларкин.
— Ничего, старина, — также машинально ответил Гэвин. — Вы мой партнер?
— Нет. Вы можете играть с Питером.
— Господи, этот парень всегда бьет козырем моего туза.
— Это было только один раз, — рассмеялся Питер Марлоу.
— Один раз за вечер, — подтвердил Мак, начиная сдавать.
— 'Mahlu.
— Две пики, — объявил Ларкин торжественно. И начался яростный
Позже этим же вечером Ларкин стукнул в дверь одного из бараков.
— Да? — спросил Смедли-Тейлор, всматриваясь в темноту.
— Простите за беспокойство, сэр.
— А, здравствуйте, Ларкин. Что-нибудь случилось?
Всегда неприятности. С трудом вставая с койки, он недоумевал, что принесло австралийца в этот час.
— Нет, сэр. — Ларкин убедился, что никто не может их слышать. Его слова были тихими и обдуманными. — Русские в сорока милях от Берлина. Манила освобождена. Янки высадились на Корре-Хидоре и на Иводзиме.
— Вы уверены в этом, приятель?
— Да, сэр.
— Кто… — Полковник Смедли-Тейлор запнулся. — Нет. Я не хочу ничего знать. Сядьте, полковник, — сказал он тихо. — Вы абсолютно уверены?
— Да, сэр.
— Могу сказать только одно, полковник, — старик говорил невыразительно и мрачно, — я ничем не смогу помочь тому, кого поймают с…, кого поймают. — Он даже не хотел произносить слово «приемник». — Я ничего не хочу знать об этом. — Теперь улыбка пробежала по его твердому лицу, смягчив его. — Я только прошу охранять его ценой своей жизни и немедленно сообщать мне все, что вы услышите.
— Слушаюсь, сэр. Мы предполагаем…
— Я ничего не хочу слышать. Только новости. — Смедли-Тейлор дотронулся до его плеча. — Извините.
— Так надежнее, сэр. — Ларкин был рад, что полковник не хочет выслушивать их план. Они решили, что будут сообщать новости только нескольким лицам. Ларкин расскажет Смедли-Тейлору и Гэвину Россу. Мак передаст их майору Тули и лейтенанту Босли — своим личным друзьям, а Питер расскажет их Кингу и отцу Доновану, капеллану католиков, а те передадут их двум следующим людям, которым они доверяют, и так далее. «Хороший план, — думал Ларкин. — Прав был Питер, когда не захотел сказать, где он достал конденсатор. Славный он парень, этот Питер».
Чуть позже, этим же вечером, когда Питер Марлоу вернулся в свою хижину, повидавшись с Кингом, Эварт не спал. Он высунул голову из-под сетки и возбужденно прошептал:
— Питер. Ты слышал новости?
— Какие новости?
— Русские в сорока милях от Берлина. Янки высадились на Иводзиме и Корре-Хидоре.
Питер Марлоу похолодел. Бог мой, так быстро?
— Сплетни, Эварт. Дурацкая чепуха.
— Нет, не глупость, Питер. В лагере новый приемник. Это правда. Не сплетни. Правда. Здорово! О, Господи, самое главное я забыл. Янки освободили Манилу. Теперь недолго осталось ждать.
— Я поверю в это, когда увижу собственными глазами.
«Может быть, нам стоило рассказать об этом только Смедли-Тейлору и никому больше, — думал Питер Марлоу, лежа на койке. —
Он нервно прислушивался к шуму лагеря. Можно было почти наверняка определить, что в Чанги растет возбуждение. Лагерь знал — опять есть связь с остальным миром.
Иошима потел от страха, стоя навытяжку перед разгневанным генералом.
— Ты, тупица, ленивый, дурак, — говорил генерал.
Иошима приготовился к удару, и он последовал в виде сильной пощечины.
— Ты найдешь это радио или будешь разжалован в рядовые. Твой перевод отменен. Свободен!
Иошима четко отдал честь. Его поклон был олицетворением покорности. Он покинул генеральский кабинет, радуясь, что так легко отделался. Черт бы драл этих несносных пленных!
В казарме он выстроил в шеренгу своих подчиненных и набросился на них с руганью, раздавая пощечины до тех пор, пока не заболела рука. Сержанты, в свою очередь, лупили капралов, те били рядовых, а рядовые били корейцев. Приказы были четкими: «Достать это радио, а не то…»
Но в течение пяти дней ничего не произошло. Потом тюремщики набросились на лагерь и просто растащили его по частям. Но ничего не нашли. Предателю в лагере не было пока известно о местонахождении приемника. Ничего не произошло, если не считать того, что обещание вернуть лагерю обычные нормы довольствия, было отменено. Лагерь приготовился к ожиданию на долгие дни, которые казались еще длиннее из-за недостатка еды. Но они знали — по крайней мере новости. Не слухи, а новости. А новости были очень хорошими. Война в Европе подходила к концу.
Но даже это не отвело от пленных тень похоронного покрова. Запасы еды были у немногих. Но хорошие новости — это ловушка. Если война в Европе кончится, на Тихий океан прибудут новые войска. В конечном счете будет совершена высадка на территорию Японии. А такая высадка приведет тюремщиков в бешенство. Все понимали — у Чанги может быть только один конец.
Питер Марлоу шел к курятникам, его фляга болталась у бедра. Мак, Ларкин и он решили, что безопаснее носить фляги с собой. На случай внезапного обыска.
Он был в хорошем настроении. Хотя заработанные деньги давно вышли, Кинг дал ему еды и табака в счет будущих заработков. «Господи, какой человек, — думал Питер Марлоу. — Если бы не он. Мак, Ларкин и я голодали бы так же, как и все остальные в Чанги».
День выдался прохладный. Дождь, прошедший накануне, прибил пыль. Подходило время завтрака. Приближаясь к курятникам, он прибавил шагу. Может быть, сегодня будут яйца. Потом остановился, ошеломленный.
Около клетки, которая принадлежала группе Питера Марлоу, собралась небольшая толпа, сердитая, гневная толпа. К своему удивлению, он заметил в ней Грея. Перед Греем стоял полковник Фостер, голый, если не считать грязной набедренной повязки. Он подпрыгивал, как маньяк, несвязно выкрикивая ругательства в адрес Джонни Хокинса, который прижимал к груди свою собаку, защищая ее от полковника.