Король-колдун
Шрифт:
Затем, словно тонкая пелена упала на голову принцессы, сила ее внезапно затрещала и погасла. Джейрен, собрав оставшиеся силы, сдернул покрывало с кровати и набросил его на ожерелье, оставляя камни в темноте. Без них поток силы Атайи тотчас остановился. Змеевидные спирали, искусно созданные принцессой, медленно вернулись в ладони, черные отметины на теле убийцы служили единственным доказательством их недавнего существования.
Убийца отполз в дальний угол комнаты и скорчился там, словно раненый пес, раскачиваясь на коленях и что-то невнятно бормоча в темноте за стойкой кровати.
Изумленно моргая, Атайя повернулась и вгляделась
— Т-ты использовала магию. Это невозможно… но ты сделала это. — Он потянулся, чтобы схватить ее руку, словно желая убедиться в том, что Атайя состоит из плоти и крови и что ее по-прежнему можно потрогать. — Но когда они начали использовать тебя… а ты даже не сознавала этого…
Почти не слушая Джейрена, Атайя прислонилась к столбику кровати, все еще пьяная от сознания того, что совершила, все еще ощущая неземную дрожь.
— Я только хотела побороть его… подчинить его, так же, как он стремился подчинить меня.
Подняв закутанное в покрывало ожерелье и прижав сверток к груди, Атайя вдруг осознала, что открыла оружие, о котором Мудрец и его союзники даже не подозревают. Даже более того, таким оружием не обладал ни один лорнгельд в истории — ни рэйкские мастера, ни сарские Мудрецы, — никто и никогда не осмеливался даже мечтать о подобном!
Глава 11
Она не знала, сколько простояла так, безмолвно переводя взгляд с Джейрена на свернувшегося в углу убийцу, а затем — на узел с корбаловым ожерельем в своих руках, ощущая одновременно вялость и нервное возбуждение. В какой-то момент — прошли минуты, а может быть, всего лишь секунды, — комната заполнилась толпой кричащих друг на друга людей. Краем глаза принцесса уловила темно-красные цвета мундиров, принадлежащих стражникам, мелькание черной сутаны архиепископа — странно, мелькнула праздная мысль, чего это Люкин так вырядился в столь поздний час. В свете ламп блестело золотое шитье на халате Дарэка, мелькали взъерошенные Хедрик, Мэйзон, Дриана — на всех были какие-то растрепанные ночные одежды и наспех надетые шлепанцы.
Даже не дожидаясь, когда Дарэк закончит выкрикивать команды, стражники окружили содрогающегося убийцу, который трясся от страха, и защелкнули оковы на его запястьях. В то время как Хедрик поспешил к Атайе с суматошными расспросами, Мэйзон присел рядом с Джейреном, всмотрелся в его глаза и лишь после этого обратил внимание на лежащего рядом убийцу.
— Он… еще под запечатывающим заклинанием, — сказала Атайя, запинаясь. — И в его кровь попал кахнил. — До принцессы, все еще ошеломленной тем, что произошло между ней и кристаллом, ныне так мирно покоящимся в ее руках, только сейчас начало доходить, что означает присутствие убийцы в ее собственной спальне. Осознание этого отодвигало на задний план гордые мысли, оставляя принцессу наедине с суровой реальностью: подумать только, что грозило им с Джейреном! — Всего несколько капель, но…
— Выглядит не так уже страшно, — успокоил ее Мэйзон. — Я чувствую слабые повреждения. — Он прижал ладонь ко лбу Джейрена и послал ему легкую улыбку. — Скорее всего, ты будешь чувствовать себя не очень хорошо в течение следующих нескольких дней, однако, учитывая серьезность
Джейрен слабо кивнул, соглашаясь с ним, но все еще не в силах подняться на ноги.
— Дриана, не сделаешь ли ты нам чаю? — попросил Мэйзон. — Джейрену необходимо много жидкости, чтобы выгнать тот яд, что остался в нем. Да, мастер Хедрик, не могли бы вы уделить внимание другой его… м-м… проблеме?
Хрустнув суставами, Хедрик опустился на колени перед Джейреном и искусно освободил его от запечатывающего заклинания, прикоснувшись к больному и что-то прошептав. Затем, оставляя Джейрена на попечении Мэйзона, Хедрик обернулся к другой своей бывшей ученице.
— Твое заклинание разбудило меня словно раскат грома, — спокойно заметил он Атайе, в любопытных глазах застыла мольба — Хедрик жаждал объяснений. — Никогда еще мне не приходилось ощущать присутствие такой силы…
Мне тоже, — подумала Атайя, которая все еще не могла найти подходящих слов, чтобы выразить важность того, что случилось с ней. Принцесса глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, но прежде чем она попыталась дать Хедрику хотя бы расплывчатое объяснение, один из облаченных в темно-красное стражников резко обернулся и обратился к королю:
— Ваше величество, этот человек умер.
Принцесса ощутила во рту вязкий привкус желчи — несмотря на то, что этот человек заслужил смерть, она не собралась убивать его. Заслуженно или нет, но обвинение в убийстве Кельвина — большинство кайтцев были убеждены в том, что именно Атайя убила своего отца, — все еще висело над ней, и принцессе меньше всего хотелось еще более ухудшить свою репутацию. Однако быстрый взгляд на флакон, который стражник почтительно передал королю, убедил принцессу в том, что ее заклинание здесь ни при чем — убийца успел выпить кахнил, остававшийся во флаконе, еще до того, как стражники приблизились к нему. Он проглотил гораздо больше яда, чем попало в кровь Джейрена. Мышцы убийцы непроизвольно дергались — яд делал свое дело.
— Позвольте мне, — сказал Хедрик. Он подошел к убийце и обхватил его голову ладонями. — Мы еще можем что-нибудь выяснить.
Стражники попятились, подозревая, что им предстоит стать свидетелями чего-то необычного. Старший из стражников с беспокойством обратился к королю, который просто не обратил внимания на его вопрос.
— Разузнайте, кто он, — приказал Дарэк, подойдя к тому месту, где лежал мертвец и наклонившись над ним. — И выясните, кто послал его.
— Но ваше величество! — вскричал Люкин, пухлыми руками хватаясь за сердце. — Это же… черная магия! Это чудовищно и безнравственно…
Дарэк резко указал на дырявую наволочку, теперь уже окончательно разъеденную кислотой, содержащейся в кахниле.
— Мою сестру чуть не убили прямо во сне! — прокричал Дарэк, тонкие губы скривились от отвращения, когда он обратил свой королевский взор на закованного в кандалы убийцу. — Замолчите и не мешайте ему делать свое дело.
Мастер Хедрик прикрыл глаза и глубоко проник в сознание умершего мужчины, пытаясь вытащить наружу остатки его воспоминаний. Один раз он вздрогнул, уловив следы смертельной борьбы и боли, затем еще сильнее нахмурился, так как видения становились все слабее и неразличимее. Вскоре Хедрик отступил, оставляя то, что еще оставалось от мыслей и воспоминаний умершего человека, медленно угасать.