Король-колдун
Шрифт:
После минутного изучения мозга пленника Мудрец выпрямился и медленно покинул пределы клетки, оставив внезапно провалившегося в сон мужчину одного в заколдованном пространстве.
— Твой муж не обладает силой, — сказал он Хильде. — Ему никогда не стать тем, чем являешься ты.
Мудрец покачал головой, демонстрируя скорбь, словно сообщал женщине о смерти мужа, а не о том, что тот всего лишь не является носителем магической силы.
— Скажи мне, юная леди, — продолжил он, взяв женщину за подбородок. — Ты прошла через посвящение?
От его прикосновения Хильда, смутившись, стала багрово-красной.
— Нет, ваша
Мудрец широко улыбнулся в ответ.
— Ну что же, сегодня прекрасный день для посвящения. Я сам окажу тебе эту честь.
— В-вы, ваша светлость? — Рот ее открывался и закрывался в немом изумлении, словно у рыбы, выброшенной на берег. — Это такая честь…
— Все мои люди достойны этой чести, дитя. Идем, — проговорил он, беря ее дрожащую руку в свою, — оставь своего мужа в его убожестве. Ты будешь служить мне, научившись пользоваться своей магической силой. Но сначала ты должна получить формальное приглашение. Ступайте за нами! — прокричал он, высоко подняв свободную руку. — Собирайте всех в церковь!
Атайя обменялась быстрым взглядом с мужем, Хильда же, встряхнув кудряшками, с некоторым высокомерием последовала за Мудрецом, держась за его руку. Импровизированное шествие местных жителей и солдат направилось по пыльной дороге к приземистой церквушке на окраине деревни.
Джейрен потянул Атайю за руку.
— Давай посмотрим, что представляет собой это посвящение.
Увлекаемая Джейреном вперед Атайя вытянула шею, пытаясь разглядеть пленника позади. Все уже позабыли о нем, внимание местных жителей было полностью поглощено предстоящим действом.
— Я хочу понять, как можно освободить его, но мне никогда раньше не встречалось подобное заклинание.
— Его сердце как-то связано с этой клеткой. Освободить его — означает убить. Вспомни, что говорил мастер Хедрик о том, почему он не хочет распутывать нити заклинания Николаса. — Понимая, что здесь они ничем не могут помочь, Джейрен поторопил Атайю: — Идем же. Я знаю, тебе очень хотелось бы сделать это, но, действуя в одиночку, ты вряд ли сможешь спасти каждого кайтца.
К тому времени как они добрались до церкви, все скамьи были переполнены любопытствующими и возбужденными зрителями. Колдуны, пользуясь своими привилегиями, заняли передние скамьи, остальной народ ютился на задних. Чтобы не быть замеченными в толпе прихожан, Атайя и Джейрен воспользовались скрывающим заклинанием, решив довольствоваться наблюдением за церемонией через узкую арку окна.
Деревенская женщина в одиночестве стояла перед грубо вырезанным из камня алтарем, поспешно украшенным цветами и зеленью. Беспокойными пальцами она теребила грязную юбку, смущенная множеством устремленных на нее внимательных взглядов. В то время как кандидатка в посвященные и собравшиеся в церкви прихожане с беспокойством ожидали начала ритуала, Атайя подумала, что ей представляется идеальная возможность выяснить, действительно ли способность определять магические семена в мозгу будущих колдунов покинула ее. Этическая сторона вопроса в данном случае не имела значения — будущее Хильды уже определено. Исследование принцессы ничего не изменит, но по крайней мере Атайя уяснила бы для себя, что не лжет, когда заявляет, что эта магическая способность оставила ее. Хотя физический контакт облегчил бы ей задачу, Атайя не осмелилась войти в церковь — в помещении, полном колдунов, это рискованно даже под
Сквозь дымку тревоги Атайя ощутила глубокую взволнованность Хильды, но также и скрытое сожаление — женщина понимала, что ее упрямый муж никогда не склонится пред Мудрецом и не присоединится к ней в ее новом будущем. В мозгу Хильды вертелись различные мысли и воспоминания, но никаких следов сверкающих зерен непробужденной магической силы, о существовании которых заявлял Мудрец.
И если он не врал, а у принцессы не было оснований подозревать Мудреца во лжи, — то было очевидно, что эта способность покинула Атайю.
Предоставив зрителям достаточно времени для того, чтобы подогреть свое нетерпение, Мудрец с торжественным видом возник из каморки священника за алтарем. Он сменил костюм для верховой езды на белый шелковый палантин, делавший его похожим на короля и священника одновременно. При его появлении церковь мгновенно затихла.
— Возлюбленные дети Божьи, — начал Мудрец, воздев руки над головой, — мы собрались здесь, чтобы принять нового члена в наше братство и возликовать. Она, стоящая здесь перед нами, избрана Богом, как и все мы избраны Им в свое время. Наш долг — помочь ей научиться пользоваться даром и осознать истинную цену той благодати, что дарована ей.
Мудрец взял руки женщины в свои, мягко похлопав их, чтобы успокоить ее.
— Хильда, ныне, в присутствии Бога и детей Его, признаешь ли ты ценность того дара, что был вручен тебе?
Хильда смотрела на него так, словно перед ней стоял сам Господь, глаза сияли восторгом.
— Признаю.
— Будешь ли ты использовать этот дар во славу Его и во благо Его народа и Его мира?
— Да.
— Обещаешь ли ты во всем подчиняться Ему, а также тем, кому Он даровал более сильный дар как свидетельство Своей милости?
— Обещаю.
Мудрец отпустил ее руки. Отошел к купели и зачерпнул воду блестящей оловянной чашей. Возвращаясь назад с поднятой над головой чашей, он бросил взгляд на собравшихся прихожан. На один тревожный миг Атайе показалось, что он смотрит ей прямо в лицо. Даже зная, что Мудрец не может разглядеть ее под скрывающим заклинанием, принцесса инстинктивно отпрянула.
Когда Атайя вновь осмелилась посмотреть на него, Мудрец опустил руки в святую воду и принялся разбрызгивать ее на лицо и волосы Хильды. Затем отставил чашу и возложил руки на лоб женщины. Там, где его руки касались Хильды, появилось золотое свечение, словно ангельская корона у нее на голове.
— Посвящаю тебя в Божьи дети и поручаю тебе быть достойной Его дара.
Мудрец даровал ей символический поцелуй в каждую щеку. Находясь на грани обморока, Хильда слегка покачнулась.
Обняв женщину за плечи, Мудрец развернул ее лицом ко всем присутствующим.
— Ликуйте, друзья, мы обрели нового члена нашего братства! Я призываю вас любить и защищать эту женщину, которую я как первый слуга Божий признаю одной из нас. Помогите ей развить знания и таланты, дабы ее выдающийся дар послужил нашему общему делу!