Король гнева

Хуанг Ана

По крайней мере, он понял, что поставлено на карту.

— Ты знаешь, кто женщина на этих фотографиях? — спросил я.

Лука с трудом сглотнул.

— Мария Романо. — Я постучал пальцем по фотографии на вершине стопки. — Племянница мафиози Габриэле Романо. Двадцать семь лет, вдова, зеница ока своего дяди. Имя должно быть знакомым, учитывая, что ты трахал ее перед отъездом в Европу, о чем свидетельствуют эти фотографии.

Руки моего брата сжались в кулаки.

— Как ты...

— Это не тот вопрос, Лука. Правильный вопрос — какой гроб ты хотел бы видеть на своих похоронах, потому что это то,

что я должен буду спланировать, если Романо когда-нибудь узнает об этом!

Буря разразилась на середине моего предложения, подгоняемая неделями копившейся яростью и разочарованием.

Лука попятился назад в своем кресле, когда я отодвинул стул и встал, мое тело вибрировало от его идиотизма.

— Принцесса мафии? Ты что, блядь, издеваешься? — Я смахнул папку со стола одним яростным движением, выбив из нее стеклянное пресс-папье. Стекло разбилось с оглушительным треском, а фотографии разлетелись по полу.

Лука вздрогнул.

— В своей жизни ты наделал много глупостей, но это должно быть лучшим вариантом, — прорычал я. — Ты знаешь, что Романо сделает с тобой, если узнает? Он бы выпотрошил тебя, как рыбу, самым медленным и болезненным способом. Никакие деньги тебя не спасут. Он повесит твое тело на чертовой эстакаде в качестве предупреждения — если вообще останется тело после того, как он с тобой расправится!

Последний парень, который тронул женщину из семьи Романо без его разрешения, закончил тем, что ему отрезали член и вышибли мозги в его спальне.

Этот парень всего лишь поцеловал кузину Романо в щеку. Ходили слухи, что мафиози даже не любил своего кузена.

Если бы он узнал, что Лука спит с его любимой племянницей? Мой брат стал бы молить о смерти.

Кожа Луки приобрела тошнотворный зеленый оттенок.

— Ты не...

— О чем, черт возьми, ты думал? Как, черт возьми, ты вообще с ней познакомился?

Романо были известны своей замкнутостью. Габриэле крепко держал своих людей под контролем, и они редко выходили за пределы своих семейных владений.

— Мы встретились в баре. Мы недолго разговаривали, но нам понравилось, и мы обменялись номерами. — Лука говорил быстро, словно боялся, что я нападу, если он остановится. — Теперь, когда она овдовела, на нее не так много смотрят, но, клянусь, я не знал, кто она такая, пока мы не переспали. Она сказала мне, что ее отец занимается строительством.

У меня на виске за пульсировала жилка. — Он занимается строительством.

Наряду с ночными клубами, ресторанами и дюжиной других прикрытий для его грязного бизнеса.

Если бы это был кто-то другой, а не Романо, я бы отменил угрозу Фрэнсиса, заплатив ему или заключив взаимовыгодную сделку.

Но в отличие от некоторых бизнесменов, которые были достаточно недальновидны, чтобы впутаться в преступный мир, я не связывался с мафией. Попав туда, выбраться оттуда можно было только в гробу, а я скорее подожгу себя, чем добровольно поставлю себя в положение, когда мне придется отвечать перед кем-то другим.

Фрэнсис хотел получить то, что могла принести ему моя фамилия. Романо? Он хотел бы получить все до последнего доллара и капли крови, даже после того, как он перерезал горло моему брату.

— Я знаю, что это плохо, но ты не понимаешь, — сказал Лука, выражение его лица было измученным. — Я люблю ее.

На

меня снизошло ужасное спокойствие. — Ты любишь ее.

— Да. — Его лицо смягчилось. — Она невероятная. Красивая, умная...

— Ты любишь ее, но последние две недели ты трахал все, что движется.

— Я не трахал. — Лука стал ярко-красным. — Это был поступок для поддержания моей репутации, понимаешь? Мне пришлось ненадолго уехать, потому что ее двоюродный брат сбежал, а ее дядя расправился со всей семьей, но мы были осторожны.

Я никогда не был так близок к убийству члена семьи.

— Видимо, недостаточно осторожны. — фыркнул я, заработав еще одно вздрагивание.

Я сделал глубокий вдох и подождал, пока взрывная ярость пройдет, прежде чем сесть, медленно и осознанно, чтобы не потянуться через стол и не задушить своего единственного брата. — Ты хочешь знать, как я получил эти фотографии, Лука?

Он открыл рот, потом закрыл его и покачал головой.

— Две недели назад Фрэнсис Лау вошел в мой кабинет и бросил их мне на стол. По совпадению, он был в городе раньше и видел тебя с Марией. Он узнал вас обоих и приставил к вам хвост. Как только он получил то, что ему было нужно, он пришел, чтобы заключить сделку. — Тонкая улыбка коснулась моих губ. — Хочешь угадать, каковы условия сделки?

Лука снова покачал головой.

— Я женюсь на его дочери, а он будет держать доказательства при себе. Если я этого не сделаю, он отправит фотографии Романо, и ты умрешь.

У меня была отличная частная охрана. Они были хорошо обучены, профессиональны и достаточно морально гибки, чтобы справиться с нарушителями таким образом, чтобы отговорить будущих злоумышленников от посягательств на мою жизнь.

Однако есть разница между безопасностью и наказанием и войной с гребаной мафией.

Глаза Луки расширились.

— Черт. — Он провел рукой по лицу. — Данте, я...

— Не говори больше ни слова. Вот что ты сделаешь. — Я пристально посмотрел на него. — Ты прекратишь все контакты с Марией, немедленно. Мне плевать, если она твоя единственная настоящая половинка и ты никогда больше не найдешь любовь после нее. С этого момента она для тебя не существует. Ты не будешь видеть, говорить или иным образом общаться с ней. Если ты это сделаешь, я заморожу все твои счета и внесу в черный список всех, кто помогает тебе финансово.

Наш дедушка знал о диких привычках Луки к тратам и оставил мне полный контроль над компанией и семейными финансами в своем завещании. Попасть в мой черный список означало попасть в черный список всех в нашем кругу общения, и даже друзья—идиоты Луки не были настолько глупы, чтобы рисковать этим.

— Я также сокращаю твое ежемесячное пособие вдвое, пока ты не докажешь, что способен делать лучший выбор.

— Что? — взорвался Лука. — Ты не можешь...

— Прервешь меня еще раз, и оно будет сокращено до нуля, — ледяным тоном сказал я. Он замолчал, выражение его лица стало мятежным. — Ты заработаешь оставшуюся половину денег, устроившись на работу в один из наших магазинов, где с тобой будут обращаться как с любым другим сотрудником. Никаких особых привилегий, никакой выпивки или траха на рабочем месте, никакого ухода на обед и возвращения через два часа. Если ты будешь халтурить, тебя полностью сократят. Понятно?