Король Алекс
Шрифт:
— Попался, мразь?!
В его руке блестит диск, при виде которого Ак — квир начинает глухо выть.
Ловушка для демонов. Вот эта милая вещица их просто развоплощает. Да, в нее надо вложить силу, но эта — заряжена, я даже отсюда вижу, как горят красным вставленные в нее камни.
Мне она сильного вреда не причинит, но…. а вдруг? Да и Ак — квиру я давал обещание. Нельзя нарушить…
Решение приходит неожиданно.
Я падаю на колени.
— Дяденька, нет!!!
С моего лица спадает второй облик — и храмовник застывает,
— принц?!
Мне хватает. Ак — квиру тоже.
Преодолев силу молитв, демон подсекает храмовника под ноги, откусывая одну из них чуть ли не до бедра, а мой кинжал находит его грудь.
Последний.
Храмовник корчится, не в силах поверить, что проиграл, диск выпадает из разом ослабевшей руки. Даже одна рана стала бы для него смертельной, а уж две…
Я возвращаю себе демонический облик.
— Ты в порядке?
— Кусачая дичь!
Ак — квир явно нее пострадал.
— Дай мне помучить этого, — я усмехаюсь, подхожу к храмовнику и выдергиваю у него из груди кинжал. Тот дышит… пока еще дышит, но на губах вздуваются алые пузыри. Пара минут — и конец.
Поднимаю золотой диск за цепочку, как крысу, за хвост. Он чуть морозит пальцы и вообще ощущается в руке, как нечто склизкое и одновременно ледяное. Засовываю его в карман, в хозяйстве все пригодится.
— Обещаю, вы не будете одиноки. Я к вам весь ваш орден отправлю.
В серых глазах блестит ненависть.
— Будь… проклят!!!
Усмехаюсь.
— Ты сам лишил себя силы. Твои проклятия мне не повредят. Прощай, отступник.
Мужчина застывает, а я усмехаюсь. Что ж, поделом.
Ак — квир с хрустом смыкает челюсти на его голове.
— твое обещание в силе?
Я щедро обвожу рукой трупы.
— Угощайся. Не возражаешь, если я их обыщу?
Ак — квир кивает. Я бегло охлопываю карманы каждого храмовника по очереди. Да, мародерствую. Да, обыскиваю еще теплые трупы.
И что?
Можно подумать, они бы со мной лучше поступили!
На поляне собирается небольшая кучка разной мелочи. Перстни, браслеты, оружие, какие-то бумаги… сгружу в мешок, потом разберусь.
Захожу в избушку.
Ах, вот им чем лесовик-то не угодил!
По стенам избушки развешаны травы, да как! Я в этом немного разбирался с подачи Рене. Без некоторых ингредиентов и некроманту не прожить. Корень мандрагоры, например, или духовник. Так вот, здесь было многое — и все собрано в нужное время, развешано по стенам и потолку, более того, развешано так, чтобы две несочетаемые травы рядом не оказались.
Кажется, мужик промышлял траволечением.
Возвращаюсь на полянку и выдергиваю гвозди, которыми его прибили к дереву. Уж извини, остаться я тут не смогу. Но в себя приведу, напою, перевяжу и даже кое-что оставлю рядом. Например, деньги храмовников, в возмещение за ущерб. Благо, сам мужчина без сознания и в него даже не приходил.
Что делать с храмовниками?
— Ак — квир, сможешь их сожрать до трех ночи?
— Вполне, —
Я подхватываю на руки мужчину и тащу в хижину.
Так, вот это и это заварить, это к ранам… а поесть тут нету?
Я вообще-то вымотался. Нелегкое это дело — убивать храмовников. Наверное, надо их или по одному отлавливать — или собрать всех сразу и сразу же прибить, а то так замучаешься.
Мужчина приходит в себя, когда я уже заканчиваю перевязку. В выпученных глазах плещется дикий ужас. Я придавливаю его к кровати.
— Лежи. Они мертвы.
Кажется, он не верит такому симпатичному мне. А я ведь всего лишь в демоническом виде.
— не трону я тебя первым. Клянусь.
Все равно не помогает. Зато пощечина оказывает воистину целительное воздействие и в глазах мужчины появляются проблески разума. Я раздельно повторяю снова.
— Храмовники мертвы. Ты жив. Я скоро уйду, а ты тут останешься. Не рассказывай никому — и все будет в порядке.
Мужчина опускается на кровать, переставая сопротивляться. Видимо, понимает, что если демон поит его отваром и перевязывает, то потом сожрать не соберется. Это бы удобнее без перевязок, чтобы бинты не сплевывать.
— В — вы…
— Я. Убил их всех. Личные счеты. Да, с тобой у меня их пока нет — и не будет, если никуда не полезешь.
Судя по лицу мужчины — он хотел спросить, куда ему не надо лезть, но не решился. Я похлопал его по плечу.
— Смотри, перевязки я тебе сделал, травами промыл, вот тут оставляю составы. Пить, перевязывать… сам остаться не смогу по понятным причинам. Так что всего хорошего.
И удрал. Теперь уже от меня ничего не зависит. Выживет — хорошо, подохнет — его трудности.
Ак — квир уже дожирал последнего храмовника. Вот прорва…
И ведь башка-то человечья, но куда там столько лезет? А, впрочем, низшие демоны весьма прожорливы. Так они пополняют силы.
— Скоро ты?
— Дай еще минут десять.
Я тем временем прошелся по поляне, достал из кармана платок. Прищурился на кровь — и намочил его в крови того самого шрамолицего храмовника. Потом вызову… пообщаемся.
Стоит ли говорить, что дорога до лагеря заняла минут двадцать? Естественно, моего отсутствия никто толком и не заметил. Я сложил все трофеи к останкам полудемона и вытянулся на лежанке.
Эх, где моя кровать с лебяжьим пухом? Толстой периной и шикарным пуховым одеялом? А какие там подушки!?
Домой, хочу домой… во дворец?
Да. А что?
Я — наследник Алетара Раденора и мой дом именно там. А Торрин….
Торрин — это не дом. Это кусочек моего сердца. Лучшая, чистая и светлая часть меня.
Пока он у меня есть — я останусь человеком.
Возвращение в столицу прошло… скомкано.
Рудольф бы устроил что-то торжественное, но куда там! Жена принца в темнице, союзники оказались предателями, на поле боя невесть что устроили…. и как?!