Коробка в форме сердца
Шрифт:
Джессика сидела на корточках рядом с отчимом. Они оба тяжело дышали, глядя на закрытую дверь в спальню Анны. Джуд слышал, как за дверью открывались и закрывались ящики, как хлопнула дверца шкафа.
– Темнеет, – прошептала Джессика. – Наконец-то темнеет.
Крэддок кивнул. На его лице, прямо под левым глазом, вспухла царапина – это Анна поранила его ногтем, срывая очки. Кровь, как слеза, бежала вдоль его носа. Он стер ее тыльной стороной ладони, оставив на щеке красное пятно.
– Что ты придумала? – спросил Крэддок.
– Она разрешила мне пару раз загипнотизировать ее, – ответила Джессика таким же приглушенным голосом. – Чтобы лучше спать. И я внушила ей кое-что.
В комнате Анны все стихло. Потом Джуд четко различил стеклянное «дзинь», стук бутылки о стакан, а затем бульканье.
– Что? – спросил Крэддок.
– Я сказала ей, что с наступлением темноты хорошо бы чего-нибудь выпить. Я сказала, что это награда за прожитый день. Бутылку она держит в верхнем ящике комода.
В спальне Анны установилась долгая, пугающая тишина.
– Ну и что?
– Я добавила в джин фенобарбитала, – закончила Джессика. – Теперь у нее нет проблем со сном!
Что-то стукнуло о деревянный пол в комнате Анны. Словно упал стакан.
– Молодец, – выдохнул Крэддок. – Я знал, что у тебя припасено кое-что на черный день.
– Папочка, – сказала Джессика, – ты должен заставить ее забыть… снимки, которые она нашла. Пусть она забудет все. Все, что было. Ты должен заставить ее забыть.
– Не могу, – мрачно признался Крэддок. – Уже давно я ничего не могу с ней поделать. Когда она была моложе… когда она больше доверяла мне. Может быть, ты…
Джессика затрясла головой:
– Погружать ее на такую глубину я не в силах. Она не дает мне – а я пробовала. Когда я в последний раз гипнотизировала ее, я задала ей несколько вопросов про Джудаса Койна. О чем она писала ему, говорила ли она ему про… про тебя. Но как только я заходила слишком далеко, как только спрашивала что-нибудь, о чем ей не хочется говорить, она начинала петь одну из его песен. Вроде как сдерживала меня. Ничего подобного я не встречала.
– Это Койн на нее повлиял, – повторил свой вывод Крэддок, кривя губы. – Он уничтожил ее. Уничтожил. Настроил против нас. Он использовал ее в своих целях, разрушил ее мир, а потом отослал домой, чтобы она разрушила наш мир. С тем же успехом он мог бы прислать нам по почте бомбу.
– Что же делать? Должен быть способ остановить ее. Ее нельзя отпускать в таком состоянии. Ты слышал, что она говорит. Она заберет у меня Риз. Она и тебя заберет. Они арестуют тебя и меня, и мы больше никогда друг друга не увидим, только в суде.
Дыхание Крэддока восстановилось, на лице не осталось ни следа недавней ярости и бессилия. Их сменила мрачная враждебность.
– В одном ты абсолютно права, девочка. Отпускать ее нельзя.
Джессика не сразу поняла, на что намекает ее приемный отец.
– Что?
– Все знают нашу Анну, – стал пояснять свою мысль Крэддок. – Знают, как она несчастна. Все знают, чем это закончится: рано или поздно она вскроет себе вены в ванне.
Джессика затрясла головой. Она хотела встать на ноги, но Крэддок поймал ее руку, потянул вниз, заставил снова опуститься на колени.
– Джин и снотворное нам на руку. Эти люди так и поступают: опрокинут пару стаканов, проглотят пару таблеток – чтобы было проще сделать это. Убить себя. Они борются со страхом и гасят боль.
Джессика все еще качала головой. Глаза, полные страха, стеклянные, смотрели мимо Крэддока: она его больше не видела. Из горла вырывалось частое сиплое дыхание. Крэддок заговорил снова – спокойно и ровно:
– Перестань, Джессика. Успокойся. Ты хочешь, чтобы Анна забрала Риз? Хочешь провести десяток лет на казенных харчах? – Он сильнее сжал ее запястья и притянул ближе к себе, говорил ей прямо в лицо. Наконец ее глаза сфокусировались, и она перестала мотать головой.
Но Крэддок не останавливался:
– Это не наша вина. Во всем виноват Койн. Он загнал нас в угол, слышишь? Он прислал к нам чужого человека, который хочет разорвать нас на части. Не знаю, что случилось с нашей Анной. Я не помню, когда в последний раз видел ее. Та Анна, что росла вместе с тобой, мертва. Койн убил ее. Для меня ее больше нет. Поверь мне. Но я научу его, как ломать семьи других людей. Ш-ш-ш, ну все, все. Дыши ровнее. Слушай мой голос. Мы справимся. Я помогу тебе совершить это, как помогал каждый раз, что бы с тобой ни случалось. Доверься мне снова. Сделай глубокий вдох. Еще один. Лучше?
Ее серо-голубые глаза расширились – она впадала в транс. Один долгий свистящий выдох сменялся другим.
– У тебя получится, – внушал ей Крэддок. – Я знаю, у тебя получится. Ради Риз ты сделаешь все, что будет нужно.
Джессика отвечала:
– Я попробую. Но ты должен сказать мне, что делать. Говори. Я не могу думать.
– Это ничего. Я буду думать за нас обоих, – успокоил ее Крэддок. – Тебе ничего не нужно делать. Просто пойди и набери ванну.
– Да. Хорошо.
Джессика снова стала подниматься на ноги, но Крэддок не отпустил ее. – А потом спустись и принеси мой маятник. Пригодится, чтобы резать вены.
После этого он разжал пальцы. Джессика так подскочила, что не устояла на ногах, оперлась рукой о стену и замерла, глядя на отчима изумленными глазами. Потом медленно повернулась, как во сне, открыла дверь слева от себя и вошла в отделанную белым кафелем ванную.
Крэддок оставался на полу до тех пор, пока не послышался звук бегущей воды. Только потом он нашел в себе силы подняться на ноги и встал рядом с Джудом, буквально плечом к плечу.
– Ах ты, старый ублюдок, – пробормотал Джуд.