Коробка в форме сердца
Шрифт:
Как-то под вечер он уехал из дома. Он уже не помнил, куда именно. То ли в видеопрокат, то ли купить что-нибудь на ужин. Домой он возвращался, когда уже стемнело.
За полмили до фермы встречные автомобили вдруг начали сигналить и мигать фарами.
Потом он увидел Анну. Она бежала по другой стороне дороги почти голая – в одной футболке. Медового цвета волосы спутались и разметались по плечам. Она заметила, что он едет мимо, и, отчаянно размахивая руками, бросилась через дорогу вслед за «мустангом». Прямо под колеса длинномерного грузовика. Взвизгнули
– Где ты был? – взвизгнула она. – Я тебя везде искала. Я бежала, бежала. Я думала, ты уехал, поэтому я бежала и искала тебя.
Из кабины грузовика высунулся водитель:
– Да что эта сучка вытворяет?
– Все в порядке, я присмотрю за ней, – быстро сказал Джуд.
Водитель открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но промолчал, глядя, как Джуд затаскивает Анну через свое сиденье в салон. Ее футболка задралась, открыв на всеобщее обозрение голый зад.
Джуд швырнул девушку на пассажирское сиденье, но она тут же подскочила, снова прильнула к нему, тычась мокрым горячим лицом ему в грудь.
– Я так испугалась, страшно испугалась и побежала… – Он оттолкнул ее локтем с такой силой, что она ударилась о дверцу и, ошарашенная, замолчала.
– Хватит. Ты неуправляема. С меня довольно. Слышишь? Ты не единственная, кто умеет предсказывать будущее. Хочешь послушать, что предскажу тебе я? Вижу тебя с чемоданами в руках на автобусной остановке, – яростно выпалил Джуд.
Грудь сдавило – напоминание о том, что ему не тридцать четыре, а пятьдесят четыре года.
Почти на тридцать лет больше чем ей. Анна молча смотрела на него. В широко распахнутых глазах застыло непонимание.
Он включил зажигание и поехал к дому. Когда он сворачивал на подъездную дорогу, Анна нагнулась и попыталась расстегнуть молнию на его брюках, чтобы сделать ему минет, но от такой мысли к горлу Джуда подкатила тошнота. Это невообразимо, он не мог позволить ей сделать это и снова оттолкнул ее от себя.
Почти весь следующий день он избегал встречи с девушкой, но вечером, когда он вернулся в дом после прогулки с собаками, Анна вышла из спальни и попросила его приготовить суп – какой угодно, хоть из консервов. Он кивнул.
Войдя в спальню с подносом, где стояла чашка куриного бульона с вермишелью, он увидел, что Анна пришла в себя. Истощена и обессилена, но с ясной головой. Она попыталась улыбнуться ему – он не хотел этого видеть. Ему и так предстояло трудное дело.
Она села на постели и поставила поднос на колени. Он опустился на край кровати и смотрел, как она маленькими глотками ест суп. Есть ей не хотелось. Суп был лишь предлогом, чтобы позвать его в спальню. Он видел, как напрягаются ее челюсти перед каждым крохотным, через силу глотком. За последние три месяца она похудела на двенадцать фунтов.
Одолев не более четверти чашки, она
– В понедельник я должен ехать в Нью-Йорк. Я еду вместе с Говардом Стерном[29], – сказал Джуд.
Тревога вспыхнула в ее глазах.
– Я… Наверное… Мне не стоит ехать.
– Я не прошу об этом. Город для тебя сейчас не лучшее место.
Она посмотрела на него с такой благодарностью, что ему пришлось отвести глаза.
– Но и одну я не могу тебя здесь оставить, – продолжал Джуд. – Я думаю, тебе лучше всего пожить пока у родных. Во Флориде.
Она не ответила, и он заговорил снова:
– Хочешь, я позвоню, предупрежу их?
Она соскользнула в подушки. Натянула простыню до подбородка. Он боялся, что она заплачет, но Анна спокойно смотрела в потолок, сложив руки на груди.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Ты и так был слишком добр, ты терпел меня очень долго.
– Вчера вечером я сказал…
– Я ничего не помню.
– Хорошо. То, что я тогда сказал, лучше забыть. Я ничего такого не имел в виду.
Хотя он имел в виду именно то, что сказал. И он только что сказал то же самое, но в менее грубой форме.
Они молчали так долго, что тишина начала действовать Джуду на нервы. Он уже собрался повторить сказанное другими словами, но Анна опередила его.
– Можешь позвонить моему папе. То есть отчиму. Он мне, конечно, не родной отец. Мой настоящий папа умер. Позвони отчиму. Он даже приедет за мной, если хочешь. Просто скажи ему, что нужно сделать. Отчим всегда называл меня «луковкой». Потому что я заставляю его плакать. Забавно, правда?
– Ему совсем не нужно приезжать. Я отправлю тебя на частном самолете.
– Не надо самолетов. Они слишком быстрые. На Юг нельзя лететь на самолете. Туда надо ехать на машине. Или на поезде. Чтобы видеть, как земля превращается в глину. Чтобы видеть все эти заброшенные свалки, забитые ржавыми машинами. Чтобы ехать через реки по мостам. Говорят, злые духи не способны пересечь бегущую воду, но это просто слова. Ты замечал, что северные реки совсем не похожи на южные? На Юге они цвета шоколада, а пахнут болотом и мхом. А здесь реки черные и пахнут сладко – соснами. Пахнут Рождеством.
– Я могу отвезти тебя на станцию и посадить на поезд. Так будет не слишком быстро?
– Нет.
– Тогда я иду звонить твоему па… отчиму.
– Погоди. Лучше я сама позвоню ему, – остановила его Анна.
Джуд тогда подумал, что она очень редко говорила о своей семье. А ведь они прожили вместе уже около года. Звонила ли она хоть раз своему отчиму, чтобы поздравить с днем рождения, сообщить о своих делах? Пару раз он, заглядывая в свою библиотеку, заставал ее разговаривающей по телефону с сестрой. Анна сосредоточенно хмурилась, тихо цедила фразы. Она походила на человека, из чувства долга играющего в неприятную ему игру.