Коробка в форме сердца
Шрифт:
«Во Вьетнаме все привидения при деле, – утверждает Макдермотт. – Нгуен Чунг научил меня видеть их. Если уметь, призраков можно заметить на каждом углу. Их глаза закрашены черным цветом, а ноги не касаются земли. В тех краях живые часто привлекают для своих целей души мертвых. Дух, не закончивший свои дела при жизни, не покидает этот мир. Он остается среди нас, пока не совершит то, что должен. И тогда я впервые осознал, что войну мы проиграем. Я увидел это на полях сражений. Когда погибали наши парни, души вылетали из их ртов, как пар из носика чайника,
Впоследствии Макдермотт потерял след Чунга. Что касается доктора Хэйеса, капитан был уверен: судьба ученого скоро станет известна.
«Мы найдем его, – говорит Макдермот. – Его дух в настоящее время ничем не занят, но я дам ему задание. Мы отправимся в путь вместе – Хэйес и я. И он приведет меня прямо к телу».
Фраза в последнем абзаце – «Мы отправимся в путь вместе» – заставила Джуда похолодеть. А фотографии, сопровождавшие статью, вызвали у него куда более неприятные ощущения.
На первой Крэддок стоял у своего дымчато-голубого пикапа. Его босые приемные дочери – Анне лет двенадцать, Джессике около четырнадцати – сидели на капоте справа и слева от отчима. Джуд впервые увидел изображение сестры Анны в юности, сама же Анна уже являлась ему ребенком в том сне. Только тогда ее глаза скрывал черный шарф.
Джессика на снимке обвивала руками шею улыбающегося, угловатого отчима. Как ни странно, она очень похожа на него: такая же поджарая, высокая и крепкая, с загорелой кожей цвета меда. И все же ее белозубая широкая улыбка – может быть, слишком широкая и радостная – напоминала улыбку агента по недвижимости, которому грозит увольнение, если и эта сделка сорвется. Глаза ее тоже заставляли насторожиться: яркие и черные, как чернила, они горели необъяснимой алчностью.
Анна сидела немного в стороне от сестры и отчима. В детстве она была совсем худышкой, коленки и локти торчали в стороны, а длинные волосы доходили почти до пояса – длинный золотистый водопад. И она не улыбалась в объектив. Она смотрела в него безо всякого выражения. Ее лицо застыло, глаза не в фокусе – глаза лунатика. Джуд узнал эти глаза – насмотрелся на них в периоды, когда Анна погружалась в монохромный, перевернутый вверх тормашками мир депрессии. Его пронзила боль: неужели она бродила по тому миру с самого детства?
Вторая фотография, меньшая по размеру, была еще хуже. На ней капитан Крэддок Макдермотт позировал рядом с другими офицерами на фоне сухой желтой почвы, все в защитных костюмах с автоматами через плечо. На заднем плане виднеются пальмы и небольшой водоем. Можно подумать, что снимок сделан в Эверглейдах – если бы не защитные костюмы и не пленный вьетнамец.
Пленник стоял позади Крэддока: крепко сложенный мужчина в черной тунике, с бритой головой, широким приятным лицом и спокойными глазами монаха. Джуд узнал его мгновенно: и его он видел во сне. На правой руке Чунга недоставало пальцев – это подтверждало догадку Джуда.
Даже на старом фото плохого качества было
Подпись под фотографией говорила, что вьетнамского пленника зовут Нгуен Чунг, а снимок сделан недалеко от полевого госпиталя в Донг-Таме, где Чунга лечили от ран, полученных в сражениях. Это была почти правда: Чунг обрубил свои пальцы, потому что думал, будто они готовы атаковать его, так что инцидент можно назвать сражением. Насчет дальнейшей судьбы Чунга у Джуда имелось свое мнение. Скорее всего, Крэддок Макдермотт выведал у Чунга все, что тот знал и умел, и отправил вьетнамца в путь по ночной дороге.
В статье не говорилось, нашел ли Макдермотт Роя Хэйеса – бывшего преподавателя и пилота легких самолетов. Однако Джуд не сомневался в успехе поисков, хотя и не имел на то рациональных оснований. Чтобы проверить себя, он сделал еще один запрос в поисковой системе.
Останки Роя Хэйеса предали земле несколькими неделями позднее, но обнаружил их не лично Крэддок, а команда полицейских-подводников – в том месте было слишком глубоко. Но именно Крэддок указал, куда нырять.
Дверь ванной распахнулась, и оттуда вышла Джорджия. Джуд закрыл окно поисковика.
– Чем занимаешься? – поинтересовалась Джорджия.
– Никак не могу получить свою почту, – соврал Джуд. – Не хочешь попробовать? – Она посмотрела на компьютер задумчиво, потом тряхнула головой и наморщила нос.
– Не-а. Не имею ни малейшего желания лезть в сеть. Забавно, да? Обычно меня не оттащить от компьютера.
– Ага, вот видишь – бегство ради спасения жизни не так уж плохо. Очень полезно для укрепления характера.
Джуд опять вытащил ящик из комода и вывалил в него содержимое новой банки собачьего корма.
– Вчера меня от этого запаха тошнило, – заметила Джорджия, – а сегодня утром, наоборот, он возбуждает аппетит.
– Тут неподалеку есть закусочная. Пойдем, прогуляемся.
Он открыл дверь и протянул Джорджии руку. Девушка сидела на краю кровати в потертых черных джинсах, тяжелых черных ботинках и черной безрукавке, свободно висящей на ее худеньком теле. В золотистом луче солнечного света, лившемся в дверной проем, ее кожа выглядела невероятно бледной и тонкой, почти прозрачной. Казалось, легчайшее прикосновение может оставить на ней синяки.
Джорджия посмотрела на собак. Ангус и Бон склонились над ящиком и, почти стукаясь головами, с чавканьем поглощали еду. Джуд заметил, что Джорджия хмурится, проследил за ее взглядом и понял, о чем она думает: они в безопасности, только когда рядом с ними собаки. Но затем она перевела глаза на Джуда, стоящего в луче света, взяла его протянутую руку и позволила поднять ее на ноги. За дверью их встретило утро.
Сам он не боялся. Он чувствовал себя защищенным новой песней. Джуд верил: записав мелодию, он нарисовал вокруг них обоих магический круг, пересечь который покойнику не под силу. Он прогнал привидение – по крайней мере, на некоторое время.