Корм

Грант Мира

— Прости. — Девушка вытянула руку. — Кидай сюда.

Она ловко поймала прибор и засунула в него укушенную правую руку, а потом закрыла глаза. Замигали огоньки на крышке: зеленый-красный, зеленый-красный.

— Вы должны прочитать мои записи, — сказала сочинительница совершенно ровным голосом — само спокойствие и выдержка. — На сервере в моей личной папке. Имя пользователя то же, что я обычно использую для стихов. Пароль — февраль-тире-четыре-тире-двадцать девять. Февраль с заглавной «ф». Нет времени

все объяснять, просто прочтите.

Четвертое февраля две тысячи двадцать девятого года — именно в тот день правительство Соединенных Штатов окончательно объявило, что Аляска навсегда останется зоной уровня 2, потому что ее слишком трудно оборонять от зараженных. Теперь попасть туда могли только люди со специальной лицензией. А такие лицензии попробуй еще получи. Жить там стало невозможно. Именно тогда окончательно эвакуировали местных, включая семейство Месонье. Подобно многим, они так и не смирились с утратой своего штата.

— Все будет хорошо. — Я не отрывала взгляда от индикаторов.

Мигают — машина пока измеряет уровень вируса в крови, — но мигают неравномерно. Все чаще красным. Прибор почти закончил проверку, и результаты явно неблагоприятные.

— Джорджия, ты слишком любишь правду, — ясным голосом ответила девушка, она как будто совершенно примирилась сама с собой. — И врать у тебя плохо получается.

Слезы с новой силой потекли по ее щекам.

— Клянусь, я и понятия не имела, что они такое сотворят. Ни малейшего понятия. Если бы знала — никогда бы не согласилась. Вы должны мне верить, никогда.

Красные индикаторы, окончательный приговор, смертельный диагноз. В кровь Баффи вместе со слюной Чака проникла крошечная частица живого вируса, и ее оказалось достаточно. Но у меня все внутри обмерло не только из-за этого. Я встала и попятилась к Шону, а потом достала из кобуры пистолет.

— Не согласилась бы на что?

— Они сказали, страна уходит от Бога. Сказали, мы больше не понимаем, что Он хочет от нас, от Америки. И именно поэтому все так плохо. И я поверила.

— Кто они, Баффи?

— Имя мне не назвали. Сказали только, что могут сделать, как надо. Как надо, чтобы страна снова стала великой. От меня только и требовалось присоединиться к штабу сенатора и предоставить им доступ к нашим базам данных.

— Баффи, — неожиданно суровым голосом поинтересовался Рик, — когда ты поняла, для чего именно они используют информацию? До или после Икли?

— После! — Девушка открыла глаза и жалобно на него посмотрела. — После, клянусь. Только после ранчо я поняла… поняла…

Рука дрожала, я не могла толком прицелиться — теперь до меня полностью дошел смысл ее слов.

— Боже мой, у них был доступ к нашим базам, а значит, они точно знали, где будет сенатор,

какая у него охрана, на какое время заказаны гостиницы…

— Еще хуже, — бесцветным голосом сказал Шон. — Она синхронизировала наши базы данных с сенаторскими. Так, Баффи?

— Тогда это казалось мне разумным. И Чак сказал, что мы никому не повредим, если только не лезть в частные дела. Так было проще…

— Да, намного проще. Например, проще узнать, когда лучше напасть на ранчо. Ты закрыла им доступ? Сказала, что больше не будешь сотрудничать.

— Откуда ты знаешь?

Баффи снова закрыла глаза, ее плечи тряслись.

— Потому что они именно поэтому решили нас всех убить. — Я оглянулась на Рика с Шоном. — Мы перестали быть полезными. И «друзья» Баффи решили от нас избавиться.

— Мои записи, — с отчаянием в голосе повторила Баффи.

Она уже не плакала, слезы высохли — еще один стандартный признак. Вирус не позволяет телу терять драгоценную влагу.

— Вы должны прочитать мои записи. Там все, что мне известно. Я не знала имен, но там отметки даты и времени, IP, вы можете… можете…

— Баффи, как ты могла? — гневно вопросил Шон. — Как ты могла сотворить такое? С сенатором? С нами?Господи, люди погибли!

— И я одна из них. Пора пристрелить меня. Пожалуйста.

— Баффи…

— Это не мое имя.

Девушка открыла глаза, ее зрачки расширились и закрыли радужку, совсем как у меня. Она посмотрела на меня этими страшными черными глазами и покачала головой.

— Не помню, как меня зовут, но это не мое имя.

Шон поднял пистолет, но я остановила его руку и тихо сказала:

— Я ее нанимала. Мне ее и увольнять.

Потом выступила вперед и сжала оружие покрепче, обеими руками. Баффи смотрела на меня совершенно спокойно.

— Прости.

— Ты не виновата, — отозвалась она.

— Тебя зовут Джорджетта Мари Месонье.

И я спустила курок.

Девушка беззвучно упала на асфальт. Шон обнял меня за плечи. Так мы и стояли вдвоем в холодной ночи.

Ничто и никогда не будет как прежде.

Книга IV

ВЕСТОЧКИ СО СТЕНЫ

Неважно, живая или мертвая, правда всегда вырвется на свободу. Меня зовут Джорджия Мейсон, и я умоляю вас: пробудитесь, пока еще можете.

Джорджия Мейсон

Если бы меня спросили: «Стоило ли оно того? Получил ли ты что хотел?», я бы ответил: «Нет». Потому что другого ответа и быть не может. Но меня никогда об этом не спросят, и это, наверное, хорошо. Они никогда не задают правильных вопросов.

Шон Мейсон