Корм вампира
Шрифт:
Как ни крути, но Бену легче давался немецкий язык, чем русский. Но, за год нашего общения… Аркан явно переигрывал! Так и хотелось отнять у Толика микрофон и гаркнуть, совсем по Станиславскому: "Не верю!"
— Бен, погоди… — Валия, кажется, что-то стала подозревать. — А этот ваш, в зеленом трико, случайно не толстый, лысый и зеленоглазый?
— Ну-у-у… Здоровый, конечно… Но не толстый — плотно сбитый… А так, да — лысый и зеленоглазый. — Никитос для верности обошел вокруг меня два раза, решая для себя, толстый я или здоровый. — Сопляк, правда. Но
— Олег, ты что ли? — Без малейшего акцента "всплыл" в эфире Аркан. — Толик, дай ему гарнитуру. Живо!
Рыжов отстегнул с пояса рацию с проводком гарнитуры и протянул мне.
— Олег?
— Ну, я… — Отчего-то очень хотелось пожать плечами, словно Бен сможет это увидеть. — Чего надо-то?
— Беги, дурак! — Аркан веселился за мой счет. — Валия "вышла на тропу войны"! Ты ей, за этот год, много чего должен…
Глава 46
****
— …Бескрайние просторы двух континентов оказались слишком малы для двух разных видов. Австралия не стала полигоном нового витка развития. Африка так и осталась сырьевым придатком. Восток и Запад остались все также разделены собственными предрассудками, что не помешало им объединиться, когда появился общий враг. — Джаулин смотрел в окно, за которым бушевал самум, бесновался и крутился, обещая засыпать все живое, что не успеет спрятаться от его песчаного танца в надежном укрытии. Столетия за столетиями, песчаные бури хоронили караваны, засыпали оазисы, переносили песчаные холмы, хороня под ними древние города. Песчинки полировали кости, стирали их в пыль и несли над пустыней, как грозное предупреждение всем, кто осмеливался бросать вызов Пустыне.
Человек рос. Учился. И, в один прекрасный момент пустыня не смогла понять, друг человек для нее или враг? Или очередная мошка, которую так легко смести потоком тяжелого песка, насыпать очередной бархан и забыть о его существовании.
Человек переносил русла рек. Строил каналы.
Пустыня отступала, набиралась сил и, дождавшись мига человеческой слабости, отвоевывала все позиции, возвращалась к своим границам, а то и прихватывала еще, пожадничав…
— Мудрейший! — Его секретарь, его ученик, склонил голову, демонстрируя повиновение и сожаление тому, что приходится отрывать господина от молчаливого созерцания бушующей стихии. — Старейшины требуют дальнейшего развития плана расселения Младших, по неконтролируемым областям…
Уклонится от прилетевшего в лоб тяжелого перстня, Саймон не успел.
— Ты мой ученик… — Джаулин отвернулся от окна. — И, будь так добр, оставь канцелярщину нашим "старейшинам"… Требуют они, видите ли… Они требуют, а ты…
Саймон, потирая быстро растущую шишку на лбу, широко улыбнулся — если Джаулин ругается, значит уже придумал, что услышат Старейшины на следующем совете, значит момент слабости Мудрейшего исчерпал себя и у него снова хорошее настроение, тщательно скрываемое от
— Подготовь статистику по Младшим. — Мудрейший прошел через комнату к книжному шкафу и взял с полки темно-синий том с золотым обрезом. — Статистику по всем трем континентам. Развитие городов. Все, что покажется тебе требующим моего внимания — через два часа мне на стол!
Саймон, с легким полупоклоном, прошмыгнул к двери и, оказавшись в приемной, шумно выдохнул.
За год его ученичества, ничего нового — для себя лично — он не узнал. Те же книги, те же эльфы. Новообращенные стали наглей, Младшие — тупей. Высокорожденные предпочитают смертных.
Круг замкнулся.
Человеческие слабости так приятны для бессмертных, привлекательны и упоительны.
Быть может, именно оттого, единственное, что осталось без изменений — шикарные бордели, принимающие клиентов способных расплатиться за услуги тяжелым золотом или ответной услугой.
Саймон брезгливо передернулся, вспомнив "родоночальницу" семейства новообращенных Марго Кан-Мили — жирную смотрительницу пражского публичного дома, вовремя подставившую шею под укус. А еще, худую, как щепка, Синтию Аль-Фиор, телохранительницу Старейшины рода Кан-Прим…
"Неприятная была парочка…" — Признался самому себе мужчина, проходя к письменному столу и усаживаясь на обычный офисный стул.
— Саймон! — Рык Джаулина из-за полуоткрытой двери, заставил парня горестно вздохнуть и оторвать пятую точку от удобного сиденья. — Твой знакомый еще жив?
Ругаясь себе под нос, "Скиллис" поспешил вернуться в зал, плотно закрыв за собой дверь, на всякий случай.
— Да, учитель.
— Замечательно! А твои связи с семействами… — Джаулин пощелкал пальцами, делая вид, что забыл фамилии Старейшин, считающих, что завербовали секретаря Мудрейшего в свои вечные шпионы. — Все еще требуют от тебя информации?
— Нет, учитель…
— Поумнели сволочи… — Джаулин искренне расстроился. — Что у тебя по докладу?
— Переписываю… — Саймон попытался выкрутиться, но Мудрейший ждал совершенно другого ответа и в лоб секретаря полетел томик персидской поэзии, так ни разу и не дочитанный дальше 45 страницы.
— На словах давай! "Переписываю…" — Маг передразнил интонации своего ученика. — Найми пару "переписалок" и пусть они за тебя пальцы марают!
— Пару "переписалок"? Одну на обед, другую на ужин? — Ученик не удержался от иронии, так присущей его учителю. — Быстро закончатся, "переписалки"…
Джаулин уставился на своего ученика, решая, стукнуть или спустить на тормозах?
Победила лень.
— Рассказывай!
— Все очень плохо. — Саймон пожал плечами. — На американском континенте мы уже лишились около 45 % процентов населения. Портальные переходы нового типа не отслеживаются нашими магами. Канада, северная часть США фактически опустели. Младшие не торопятся расселяться в ту сторону, предпочитая пока еще живые города юга. Австралия зачищена, Африка…
Саймон переступил с ноги на ногу.