Корм вампира
Шрифт:
Едва за ними закрылась дверь, на пороге нарисовался Синицын, с чайником очень горячего и темного.
И, под "рюмочку чая", рассказал мне, слабоумному, кто такая Настя, кто у нее родители и что со мной будет, если принять во внимание, что папа — не малый чин в отделе "организованной преступности", а мама не рядовой специалист в здравоохранении, и тоже с немалыми погонами военврача на плечах.
— Так что, Олежек, если после папы ты и выживешь, то после мамы, женщины тебя будут интересовать только гипотетически! — Хлопнул меня по плечу Павел Петрович и весело
Синицын потянулся, хрустнув всеми суставами и заглянул на дно чайника.
— И зовут этот нюанс Роман Степнов, любимый дядя Насти… Который за любимую племянницу, упакует тебя в контейнер и перешлет своим островным коллегам, на корм для собачек…
Вот тут мне действительно сплохело — "Сервис Степнова" таскал с островов новенькие и не очень, автомобили узкоглазых производителей, распродавая их, разбирая на запчасти и растаскивая по всей необъятной стране и далеко за ее пределы. Даже в нашем каганате, "СС" очень хорошо знали и очень уважали за адекватные цены, честное качество и быструю доставку.
Пришлось идти мириться.
А на Новый год — знакомиться с родителями…
Глава 4
****
Летать на ковре-самолете Аркану понравилось. Понравилось даже больше, чем прыгать с парашютом или чесать кулаки в родном до боли баре морских пехотинцев, на теперь уже давным-давно разваленной базе.
Легкость управления, легкое жужжание и чудесные виды сверху убаюкивали взбудораженное сознание, отгоняя на дальний задний план лихие проблемы.
"А не плохой подарочек я себе отхватил…" — Довольно улыбнулся Аркан, устраиваясь поудобнее на теплом покрытии ковра-самолета. — "Тепло, светло, не капает и не дует. И до земли, по которой всякие бегают, далеко…"
Мысль, побывать на старой базе, показалась военному очень занимательной и даже чем-то мистической, словно заглянуть на огонек в прошлое, побродить по месту квартирования его бригады, прикоснуться к посаженным, собственноручно, деревьям и посидеть на сделанных всем отделением, в свободное время, скамейках.
А, может быть и не увидеть всего этого…
Особый склад ума военного человека, имеющего за плечами не один тяжелый бой, позволяет ему ловить минуту отдыха везде, где это только возможно.
Через несколько минут, глаза морпеха сомкнулись, на губах заиграла довольная улыбка и раздался богатырский храп, пугающий летящих птиц совсем не хуже ультразвука.
Ковер-самолет, разобравшись в управлении человеком, поймал последние,
Пока новый хозяин сладко спит, можно и ускориться, тем более что свечи не бесконечны, а довольный хозяин — это добрый хозяин.
Новый хозяин очень нравился ковру-самолету. Большой, сильный, добрый, уверенный, запасливый и с капелькой той волшебной крови, что у прошлого отсутствовала вовсе, превращая в странное, полуразумное, животное. Очень неприятно, полуразумное. Словно лишенное самой главной малости — доброты, без которой человек и не человек вовсе, но и животным не назовешь, оскорбляя животное.
Еще раз обратившись к снам хозяина, ковер-самолет потрясенно затрясся, едва его не разбудив: его хозяин — Воин! Причем не тупоголовый топорщик, хитрый лучник, пронырливый мечник или тяжелый рыцарь, нет! Именно Воин, прошедший не одну битву, умеющий не только командовать, но и подчиняться, когда это необходимо!
"Щедра Судьба на подарки!" — Решил ковер-самолет, старательно подворачивая борта и изучая небо по курсу. — "Стоило пропылиться 2300 лет в сундуке старого хрыча и два года в кармане молодого недоумка, так и не сумевшего открыть потайной замок…"
Любая вещь, любой артефакт, созданные с любовью или ненавистью, рано или поздно обретают свою душу. Чаще всего — поздно, превращаясь в сухую пыль, разлетающуюся тихим писком боли, неслышимым человеческому уху.
Этот писк слышат кошки, оттого их уши-локаторы постоянно находятся в движении, предупреждая своего владельца о том, стоит ли ему дрыхнуть дальше или пора брать лапы в зубы и рвать когти, технично предупредив псевдоразумное животное под названием "человек", о надвигающейся угрозе.
Ковер-самолет, созданный в те прекрасные времена когда о Синдбаде еще и слыхом не слыхивали, царь Соломон не создал свое замечательное кольцо, а Средиземье встречало робких эльфов, припершихся лакать наши сливки на своих птицеподобных кораблях.
Создавший его "Властитель Молочного Цвета", кипенно-белый ящер Фарут, долго ругался на всех языках, включая новомодный эльфийский — создавал он, нечто пригодное для переноса 500 гатамов живого веса до ближайшей планетной системы, в которую удрала от него возлюбленная, получив заслуженную взбучку и ничего не видя вокруг от слез радости, что шкура осталась цела, а драгоценный супруг просто отпустил ее, вместо того, чтобы снять с нее, ее замечательную, синюю шкуру и прибить ее пустой череп, к соседнему гнезду дружественных термитов, на прокорм.
Бежала Назелла так быстро, что прихватила с собой сущую безделицу — маленький шарик абердола, что лежал на его журнальном столике в момент начала ссоры.
"Абердол", загадочное вещество, выдаваемое Советом Цветов (не тех, которые пахнут, а тех, которые украшают радугу) один раз в сто оборотов планеты вокруг светила, самому хитрому и дотошному, в целях научных изысканий и раскрытия тайн Вселенной, появлялось из-за края галактического рукава, привлекало к себе внимание и совершенно не жаждало давать ответов на задаваемые вопросы.