Корм вампира
Шрифт:
Именно так, в три слова, я бы описал место своего пребывания.
Из зримых ориентиров — два сгнивших пня, справа от меня, ой, нет — слева и колючий куст, в этот раз — точно справа. Откуда знаю, что куст колючий?
Так на нем два птичьих трупика висит и не падает!
Икнув, принялся раздеваться, очищать и выжимать одежду, радуясь тому, что вообще живой! А главное, что в кармане штанов два магазина к "Когтю" и сам "Коготь" в кобуре!
С возрастом, цена мужских игрушек только растет — эту аксиому знает каждая, не самая ленивая собака на земном шаре. Спешу обрадовать — это вранье.
Ага, пока не превратится в уксус!
Дороги не наши игрушки, дороги нервы, которые старательно уходят в никуда, в погоне за множеством того, что нужно.
Кто-то гонится за статусом. Кто-то за семейными ценностями. И те и другие — глубоко несчастливые люди, ведь они ищут эрзац. Находят его. Ставят на пьедестал и не могут понять, когда и в каком месте их жизнь дала трещину и стала похожа на то, на что похожа.
Судя по ощущениям, место, куда я попал, к земным не относилось: желтого неба я ни разу, за всю свою жизнь, нигде не встречал. А вот трава была нормальной, зеленой. И почва — ровный черно-коричневый глинозем, совсем как у меня на родине.
Жирная грязь плотно въелась в светлую рубашку, превращая ее в кошмар любой стиральной машинки, не взирая на порошок. Отстирать такое, не в проточной воде — верх чудес, которые демонстрировала только Золушка, в надежде поспеть на бал.
Из меня, во-первых, всегда была никудышная Золушка, а во-вторых, проточной воды поблизости не наблюдалось.
Зато наблюдалось желтое светило, ползущее по небу все выше и выше, припекая мне макушку и угрожая, что совсем скоро станет так жарко, что я начну таять или плавиться, если не найду тень.
Еще раз оглядевшись по сторонам, отметил тремя сломанными ветками место "входа", из трех других сделал стрелку и пошел в сторону ближайших деревьев, надеясь добраться до них раньше, чем огненный шар доберется до моего лысого черепа, огрев, согрев и врезав…
— … Я и без вашего вежливого надзора могу ходить по этой планете! — Кэтрин пылала праведным гневом, краснела, бледнела и… Ничего с собой не могла поделать — начальник ее охраны, невысокий и ладно скроенный, тридцатилетний Лен Фишер ей бесконечно нравился! Весь, от короткого ежика темно-русых волос, серых глаз, строго очерченных губ и ровного носа, без единого следа горбинок или переломов. — На планете, из людей — пять человек. И вы, все едино, не даете мне побыть одной, подумать… "Искупаться, в конце-концов"!
Прикусить язычок девушка успела, но вновь покраснела от смущения, а затем и вовсе запылала щеками и ушами, представив, что купается далеко не одна.
— Кэтрин… Правитель дал мне очень конкретные указания — охранять Вас круглые сутки. — Лен тяжело вздохнул, пытаясь понять, отчего эта симпатичная пичуга так на него злится, что идет красными пятнами, пыхтит, как паровоз, а после каждого спора-разговора стремится спрятаться в своей палатке и разговаривать ни с кем не разговаривает, но и делом не занимается, за последнюю неделю так ни разу и не прикоснувшись ни к карандашу, ни к блокноту. — Более того, он особо предупредил меня, что в первую очередь, оберегать мне вас придется от самой себя, от…
Кэтрин открыла было рот, чтобы выдать
Лен смело кинулся в бой, грудью загораживая чудовищу дорогу.
Получил в грудь, отступил назад, потянул из кобуры пистолет и замер, когда существо громко и отчетливо, внятно проговаривая каждое слово, выдало витиеватую фразу.
Матерную.
Кэтрин в ладоши захлопала от столь виртуозного применения трех разных языков, на которых существо очень экспрессивно обрисовало ситуацию, погоду, свое состояние и то, куда засунет пистолет Лену, если тот не включит голову.
Голову Лен включил. Пистолет остался в кобуре.
Кэтрин, сожалея, что фразу во второй раз уже точно не услышит, сделала осторожный шажок в сторону существа и замерла, пытаясь вспомнить, где она уже могла видеть блеск этих зеленых глаз.
Вспомнила, охнула и заметалась, не зная, за что схватиться вперед — за аптечку, за голову или за сердце — в очередной раз испугавшим ее существом оказался Олег, человек совершенно не страшный, отличный собеседник и слушатель.
— Аптечку. Живо! — Лен, впервые на памяти девушки, отдал ей приказ таким тоном, что не послушаться просто не было ни шанса.
Два слова вернули на места небо и землю, заставив девичье сердечко забиться еще громче, еще сильнее, словно пытаясь покинуть тесную грудную клетку.
В палатку к медику группы Кэтрин влетела со скоростью экспресса, решившего взлететь на спор.
— А-а-а-а-а! — Рев, рев раненного зверя догнал ее, поднял на ноги врача, хватающего свою сумку и по невероятной траектории огибающего замершую соляным столбом, девушку, загораживающую выход. — У-у-у-убью…Лей еще, давай, чего сопишь?!
Высунув нос из палатки, девушка разглядела, как ее телохранитель "отливает" "существо" ледяной водой из глубокого колодца, как вокруг бегает врач, громко и отчаянно пытаясь вразумить толстяка и требуя "остановить эту вакханалию, что приведет лишь к воспалению легких"!
Олег лишь отфыркивался, смывая с себя грязь и запекшуюся кровь.
Лохмотья рубашки, которые девушка приняла за странную шкуру, печально висели на шипастом кусте сиголки, распространяя такое амбре…
Через полчаса, отмытый и переодетый, Олег сидел у костра и неторопливо пил чай, иногда шипел, когда Мэтт-медик, штопающий ему шкуру, вгонял иголку слишком глубоко.
Смотреть на "художественную штопку" Кэтрин опасалась, понимая, что в любой момент может потерять сознание и тогда Мэтту придется еще и ей заниматься, разрываясь напополам.
— Ой, как я чаю-то хотел, оказывается! — Олег тяжело выдохнул, стер со лба пот и протянул чашку поварихе и по совместительству — биологу группы, Магде. — Еще, пожалуйста! Ай!
— Не дергайся. — Предупредил Мэтт, задумчиво сравнивая две иглы по длине и толщине. — Ты и так мне проблему создаешь, своим "чаепитием"… Так что — сиди ровно!
— Сижу. — Согласно кивнул головой Олег, принимая кружку с чаем.
— Я понять не могу, ты что — боли совсем не чувствуешь? — Кэтрин отвела взгляд от капли крови, выступившей наружу. — Или…