Корм вампира
Шрифт:
Например — пенсионных.
— Срежем через лесок? — Предложил я, не желая возвращаться на дощатые тротуары окраины. — Напрямую?
— Выйдем к центральным воротам. — Предупредил меня Франц. — Оттуда до управы… Далеко будет…
— Я не тороплюсь. Не голоден и вообще — я худею! — Основное правило общение с детенышами человеческими и нечеловеческими, только одно: от серьезного вида они теряют внимание и все сказанное вами остается глупым сотрясением воздуха, влетевшим в одно ухо и вылетевшим в другое. — Наперегонки?
Я легко взял с места, радуясь своей форме, свежему воздуху и
Пусть и в пустой и холодной постели.
Франц, легко обошел меня слева, по обидному не запыхавшись и даже показав на обгоне язык, язва серая!
Ну, держись, Серый Волк, Зубами Щелк! Великий и Могучий Психолог тебя настигнет и тогда-то все и завертится с новой силой…
Я наподдал, стараясь не потерять из вида легконогую пацанячью фигурку, бегущую особенной, чуть раскачивающейся, рысью.
Влево-вправо…
Яркая вспышка красного цвета, хлопок воздуха и я лечу…
Глава 32
****
Сложно отказаться от магии. Также сложно, как, например, отказаться от собственной руки или ноги, вырвать себе глаз или лишиться слуха.
И, чем древнее род, тем сложнее отложить в сторону привычки и взять на вооружение изобретения младших рас.
Семьдесят лет, два поколения "торопящихся", плотно обложивших некогда заповедные леса, пришедших на дальние острова в погоне за новыми, неизведанными землями.
Глупые!
Нет их, не изведанных… Есть острова, испокон веков принадлежащий им, эльфам!
Кто-то отказался от родины, отправившись на поиски дальнего края, в котором магия продолжает работать. Кто-то пошел на низкий договор с второсортными расами, типа гномов или, упаси Звезды и вовсе — людей, сливая свою кровь с кровью тех, коим сама судьба уготовила лишь одну роль, одно место, одну-единственную нишу.
Магия крови, такая страшная еще 30–40 лет назад, оказалась единственно возможной в этой чехарде, творящейся с магическими потоками и источниками сил. Древние артефакты сокрушительной мощи оказались простыми хлопушками по сравнению с тем, что могла дать кровь.
Спешно выправляя формулы и подгоняя их под новые возможности, мудрейшие из мудрых требовали все большего и большего количества этой красной, драгоценной, жидкости. Кровь животных, кровь старых рас, кровь молодых — в дело шла любая жидкость, лишь бы она была добыта из вен живого существа. Кровь эльфов — самая сильная. Кровь гномов — самая мощная. Кровь людей подобна крови самой земли, той самой черной субстанции, что вспыхивает, едва к ней подносят огонь…
Ошибся древний мудрец, пророча 70 лет, нужных для успокоения магии. Прошло уже дважды по названной им цифре, а волны лишь все сильнее беспокоили гладь всех сил, похоронив надежды и заставив эльфов обратится к магии крови. Ошибся мудрец не только в пророчестве, но и в своем обмене телами, рассчитывая "отсидеться" в теле молодом и к магии не приспособленном. Уже через полгода его тело, точнее кровь, плескалась в чудесной термической колбе, а тело… Тело догладывали собаки, коих за городскими
Джаулин замер, разглядывая лежащий перед ним лист бумаги, с надписью "ДОГОВОР".
Люди первые встали на дыбы, взялись за топоры, вырубая леса, выжигая их и их владельцев, оставляя после себя черные, выгоревшие пустоши, без конца и без края.
Гномы, долгое время отсиживающиеся у себя в пещерах, пришли было на помощь старым знакомым, ударив людям в спины, скатившись с гор, перерезая перевалы, устраивая запруды и сметая людские армии водой и лавинами. Ровно одно поколение казалось, что союз подгорных и лесных переломит хребет "быстроживущим", возьмет их под контроль, на долгие годы поставит в положение того, что они и есть изначально — корма.
Первой весточкой тому, что "так" не будет, стали прогремевшие взрывы, плотно закупорившие входы и выходы подземного народца тоннами и тоннами камней. Следом, в эльфийских магов полетели уже не примитивные стрелы, а разрывающиеся каменные и металлические шары, выкашивающие за раз до десятка лесных воинов. Пришлось срочно перекраивать уставы и построения, минимизируя потери.
А теперь…
Дальние потомки тех, кто дал последний бой, изгоняя кровососов из своего мира — продали свой мир за обычную бумажку с надписью "Договор", выторговывая себе и своему окружению, привилегии… 14 росписей "сильных мира сего", да не каких-нибудь там президентов или королей, а тех, кто на самом деле представлял из себя власть. И, какая ирония, оказавшихся самыми бесполезными!
Естественный отбор возносит на вершины тех, кто привык ходить по трупам…
Но, лучше всех по трупам бегают только шакалы!
Порченная, болезненная кровь.
Джаулин отодвинул от себя бумажку, с трудом сдерживаясь от того, чтобы отправить ее в огонь, или и вовсе, в то самое место, где оканчивают свои дни ненужные книги или старые газеты. Впрочем, именно там ей делать нечего, еще исцарапает нежное место, привыкшее туалетной бумаге высшего качества.
Мудрейший рассмеялся и встал из-за стола — сегодня у него будет изысканный десерт: кровь настоящего Северного человека, мужчины в самом расцвете сил…
… Семья растила меня очень мягким и законопослушным мальчиком, не умеющим драться, но и слезами не заходящимся при любом ударе. Это уже потом, во времена юношеского максимализма и нигилизма, бунтарства, лохм и хайров до задницы, куда-то моя мягкость подевалась и законопослушность приказала долго жить, сделав всем окружающим очень неприличный жест.
От всего того воспитания осталось только вдолбленное в серое вещество ПДД, страшное и понятное даже трехлетнему малышу: на красный — стой!
Остановиться я не успел и распахнувшийся портал, мелькнув предупреждающим огоньком, принял меня в свои объятия, нежно сжал, пожевал, выкрутил и выплюнул, пожеванного и перекрученного, с другой своей стороны, прямо в жидкую кашу грязи, отвратно пахнущую тиной и тухлой водой, одновременно.
Отплевываясь и благодаря светящую сверху звезду за то, что это все-таки лужа, а не камень, дерево или обрыв, я выбрался на сухое место и протерев заляпанные грязь глаза, заозирался вокруг.
Тишь. Гладь. Вонь.