Кориш
Шрифт:
— И соломы у меня не осталось. Иди ищи!
— А куда ты дел две большие скирды? За голенище спрятал? Знаем мы, сколько денег ты осенью выручил за них в Яранске. Хитришь, буржуй! Лиса хитра, да и та в мочальную петлю попалась.
Поднялся шум, крик — настоящая буря. Все махали руками, кричали, широко раскрывая рты и перебивая друг друга. Но в их крике нельзя было разобрать ни одного слова.
Потом снова говорил приезжий, и снова шумели.
В конце концов вынесли постановление: «Собрать и сдать хлеб полностью
Деревня бурлила, словно вода в кипящем котле, готовая вот-вот выплеснуться через край.
Зимний вечер. В избе-читальне собрался народ. С тех пор как в читальне установили радиоприёмник, сюда стало приходил много народу.
Одни читают, другие слушают радио.
— Слушайте, слушайте, по-татарски поют!..
— Метрий, это из Казани так слышно?
— Из Казани.
— Вот чудеса!
— Тише. Не шумите...
Кориш и Васлий тоже в избе-читальне. Они слушают радио, читают неграмотным вслух газеты.
— А ну-ка, почитайте, что в вашей газете хорошего, — говорит дед Савлий. Вместе с дедом Савлием подсаживаются к столу ещё два — три мужика.
Васлий начал читать им марийскую газету «Красный день». Иногда его чтение прерывается вопросами.
— Как, как? Чанга шея? Чего она там ещё захватить хочет? — спрашивает дед Савлий.
— Не «чанга шея», а Чан Кай-ши, — объясняет Васлий.
— Васлий, посмотри-ка, — толкнул друга в бок Кориш и показал газету, — здесь про нашу деревню написано.
— Вот это да! И Чодранур попал в газету! — сказал Васлий и стал читать: — «В деревне Чодранур кулаки не хотят сдавать хлеб. Они тайком распродали свой хлеб осенью и не сдали в кооперацию ни зерна. Кроме того, они распространяют среди народа всякие небылицы про хлебосдачу, займы и колхозы и пугают народ. Самые главные кулаки в Чодрануре Йыван Овром, Пётр Семёнов и торговец Сидыр. Батраки и бедные крестьяне не должны попадаться в кулацкие сети и верить кулацким выдумкам».
— Во-о! Как ни крутились, а попались!
— Правда написана, ничего не выдумано, — сказал дед Савлий.
— Интересно, кто это прописал в газете про нашу деревню? — спросил другой мужик.
«Кто же это?» — подумал и Кориш.
— Подписано «Стрела», — лукаво улыбаясь, ответил Васлий.
В избе-читальне начались разговоры. Газета переходила из рук в руки. Даже неграмотные рассматривали газету и говорили: «Здесь написано про Чодранур».
Маленькая газетная заметка, а оказалась хорошим подспорьем в борьбе за новую жизнь.
КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ОЗИМЬ
Как вихрь, со свистом и с песнями, нагрянул в Чодранур праздник Николы Зимнего.
Полгода готовятся хозяйки к этому празднику, чтобы не ударить в грязь лицом перед гостями и соседями. А всё скопленное
Пьяные до потери сознания парни и мужики толкались на улице и у речки. Никогда не кончается этот праздник добром: по всей деревне слышится ругань, затеваются шумные драки, случаются и убийства.
В избе дяди Петра гул, словно на базаре. Шумят люди, играет волынка. Со стола не сходит праздничное угощение. Уж на что скупа тётка Оляна, но и она в эти дни потчует гостей водкой, не жалея.
Сам хозяин сидит за столом и беседует с двумя самыми богатыми на деревне мужиками.
— Сидыр Иваныч, кум Епрем! Выходит, совсем хотят нас коммунисты прикончить. Читали газетку?
— Читать читали... — ответил хозяину кум Епрем. — И кто это написал про нас в газету?
— Известно кто: Метрий или Сапан. Кроме них, некому, — сказал торговец Сидыр.
— Хотят нас коммунисты прикончить, а мы выживем. Как думаете, кум Епрем, Сидыр Иваныч?
— Ничего, дядя Пётр, переживем, — пробормотал Сидыр.
— Оно, конечно, так — переживём, — продолжал дядя Пётр, — а вот колхоз... Устроит Сапан в деревне колхоз, а мы уйдём на песок.
— Почему?
— Всю хорошую землю вокруг деревни колхоз возьмёт себе, а нам останется только песок ковырять.
— Пётр Семёнович, как ты полагаешь, нельзя ли и нам войти в колхоз?
— Ждут там тебя! Конечно, можно было бы уговорить кого надо, да только с нашими активистами не поладишь. Сапан, Сапан нас губит!
— Стойте! Зачем говорить на празднике такие печальные слова? Давайте лучше песни петь!
— Ну что ж, петь так петь, — сказал дядя Пётр.
Он встал и, покачиваясь, пьяным голосом завёл песню. За ним запели все остальные.
Спев, гости принялись есть и пить, затем опять пели и снова пили...
Сидыр наклонился к дяде Петру и стал что-то нашёптывать ему на ухо. Потом он крепко стукнул кулаком по столу и заскрипел зубами.
Вечером гости дяди Петра ушли к соседям, а Кориш заснул на полатях. Ночью его разбудил тихий разговор. Он открыл глаза и увидел, что за столом сидят дядя Пётр и Сидыр. Перед ними на столе стоит начатая бутылка водки, окно в избе почему-то завешено чёрным платком. Коришу это показалось странным, и он стал прислушиваться к разговору.
— Непременно сегодня... Сегодня надо, Пётр Семёнович... Нельзя упускать такой удобный случай...
— И Сапан там, говоришь?
— Да, да. Сейчас там больше никого нет. Только они двое.
— Ну, и как ты думаешь, Сидыр Иванович, дело сделать?
— Есть у меня на примете один человек. Самсон-дурачок. Бутылка водки, пачка табаку, немного денег — и он всё сделает. Задавит их как медведь.
— А избу подожжёт? Сейчас это можно. Подумают на парней: пьяные, мол, курят...
— Так, так, Пётр Семёнович.