Корабли Мериора
Шрифт:
— Замедли последовательность событий, — шепотом распорядился Сетвир.
Веррэн зажал кулаками виски. Когда вспышка взрыва померкла, он вновь увидел сплетение линий. Они принадлежали сущности, порожденной Деш-Тиром. Картина была жуткой, чем-то похожей на лужу крови, но в строении узора чувствовался определенный, демонический порядок. «Лучше бы мне захлебнуться слезами и не видеть этого!» — мысленно выкрикнул Веррэн.
— Подумать только, — хрипло произнес он, немного успокоившись. — Сущность метила прямо в Имя Аритона.
— Удар
Трайт молчал, а Веррэн в очередной раз пытался ответить себе, зачем магам понадобилось так скрупулезно просматривать давнишние события, которые даже они были бессильны изменить. В одном он все же сумел разобраться: сходство между метуриями и Деш-Тиром оказалось весьма отдаленным. Просмотрев итарранские события, маги убедились, что мрачная история Миртельвейнского болота не даст им никаких подсказок.
Просмотр меж тем продолжался. Сетвир постоянно требовал остановить изображение, и каждая последующая картина со все более зловещей наглядностью показывала, как Деш-Тир опутывает щупальцами свою жертву. Щупальца напоминали веревки с крючьями, вонзавшимися в личность Аритона Фаленского.
Его телесные и душевные страдания отражались в беззвучных переливах света. Испытываемая им боль могла подавить всякие мысли, и все же Аритон сражался. Он выстраивал магическую охранительную сеть единственным доступным ему способом — рукотворными тенями.
Деш-Тир злобствовал и делал все, чтобы прорвать оборону Фаленита и заставить его прекратить сопротивление.
Четкие линии Аритоновой воли обволакивались крючковатыми щупальцами, яркое пламя стремления вырваться померкло, как растоптанный костер. Стоило Аритону на долю секунды потерять контроль над сознанием, и сущность Деш-Тира прорвала магическое заграждение. Прорвала и… остановилась.
Веррэна это ошеломило, и он не удержался от вопроса:
— Что ее остановило? Ведь так легко можно было сделать еще один шаг и вонзиться Аритону в душу.
Сетвир поджал губы. Схожее беспокойство владело и им, но он не стал говорить Веррэну, что сущность Деш-Тира остановилась вполне осознанно. Полностью подчинив себе душу и разум обоих принцев, это порождение зла было бы вынуждено воевать против себя. Потому-то Деш-Тир и ограничился разжиганием смертельной вражды между Лизаэром и Аритоном.
И не только этим. Веррэн вглядывался в нагромождения нитей и понимал: Деш-Тир просто отсрочил окончательную гибель принцев. Они оба бились в его паутине, а он присматривался и выбирал наиболее уязвимые места каждого из них. Казалось бы, нужно немедленно ударить по разуму, воле, чувствам своей жертвы. Но Деш-Тир обладал своей логикой. Он затаился и выжидал. Ненависть друг к другу, желание уничтожить друг друга должны были стать у обоих принцев их собственными, продиктованными их волей, их разумом, их сознанием.
Самую страшную картину Асандир будто намеренно приберег напоследок. Ярко-красные, похожие на мотки проволоки, нити
Вмешательство грозило смертью тела и уничтожением души. Незримое порабощение казалось меньшим злом, однако по своему демоническому хитроумию оно не шло ни в какое сравнение с участью метурий и других обитателей Миртельвейнского болота.
Веррэн ощущал себя куском ветхой рогожи, смятой и закинутой в угол сырой и темной каморки. Если магам потребовалось еще раз пережить свою беспомощность, то при чем тут он? Что дали ему все эти картины, кроме безграничного отчаяния? Страж спрятал лицо в ладонях. Пятьсот лет! Не хватит и пяти тысячелетий, чтобы разгадать секрет Деш-Тира и освободить принцев.
Видя отчаяние Веррэна, Сетвир попытался его утешить.
— Не горюй, не все так печально. Мы узнали, что проклятие не скажется на потомстве принцев. Если у них родятся наследники, обе династии продолжатся без опасных последствий.
— Слабое утешение, — проворчал Трайт, убирая со стола свой плащ.
Похоже, он колебался и не знал, считать ли магическую выучку Аритона благословением или проклятием. С одной стороны, она давала Фалениту хоть какие-то возможности противостоять наущениям Деш-Тира. С другой — не усугубят ли его магические способности тяжесть новых столкновений с Лизаэром?
Веррэну на колени неслышно прыгнул кот. Значит, просмотр закончился и пламя свечи на столе не показывает больше никаких ужасов. Веррэн с благодарностью погладил пушистую спину. От кота веяло теплом и спокойствием, столь необходимыми сейчас стражу Миртельвейна.
За окнами рассветало. Асандир устало потянулся и собрался встать, но Сетвир выразительно посмотрел на него и нагнулся за сумкой.
— Ты ведь отправляешься на север, — сказал хранитель Альтейна, вручая ему сумку. — Не сочти за труд, передай все это Аритону. Разумеется не сейчас, а когда закончится его учеба у Халирона.
Глаза Асандира блеснули, будто сталь предупреждающе вскинутого клинка.
— Вечно ты торопишься! — воскликнул он, но потом нехотя согласился и протянул руку за сумкой. Даже не заглядывая внутрь, маг уже знал ее содержимое.
— Морские карты и навигационные инструменты Анитаэля? Это еще зачем?
— Аритон попросил, — просто и без улыбки ответил Сетвир. — Хочет помочь Халирону побыстрее добраться до Шанда. Возможно, у него есть и другая, более веская причина. Кстати, там еще лежит послание Аритону от госпожи Маноллы и кое-какие добавления от меня.
После страшной бойни в Страккском лесу Аритон исчез из поля зрения Лизаэра, купив такой ценой шесть лет мира для Этеры. Если ему понадобились карты и инструменты, значит, он предчувствует что-то неизбежное, от чего уже не спрячешься. И возможно, противостояние между братьями возобновится раньше, чем будет найден способ разрушить проклятие Деш-Тира.