Корабли Мериора
Шрифт:
Рукотворная молния прочертила в воздухе огненную дугу. Целью удара был черноволосый человек. Он что-то крикнул и попытался вырваться, однако двое грузных торговцев крепко держали его за руки и колени. Меч помог бы ему высвободиться, но оружие валялось на земле и было вне досягаемости. Один из торговцев для верности заломил Аритону правую руку. Фаленит словно ничего не видел и не чувствовал. Его брат по крови начал их смертельный поединок, перед которым меркло все остальное.
Веррэн ощущал себя мотыльком, пригвожденным булавкой немого изумления. Он видел,
Когда безоружный принц Ратанский поднял руку, приготовившись сотворить защитную тень, послышался резкий, как щелчок хлыста, голос Сетвира:
— Останови этот момент.
Асандир бесстрастно выполнил просьбу. Он словно вырезал кусок из времени. Веррэну почему-то подумалось об отражении, вмерзшем в зеркало. Ему было не по себе. Наверное, так мог бы выглядеть чей-нибудь предсмертный крик, остановленный магией и обреченный звучать столько, сколько понадобится. «И все-таки, — недоумевал Веррэн, — зачем магам терзать себя этими картинами?»
Аритон Фаленский поднял голову к небу. Широко раскрытые глаза, похожие на два сверкающих турмалина, были полны душевной боли. Аритон следил за вороном, кружащим над толпой. Пальцы согнулись, чтобы исторгнуть тень и защитить птицу. По замыслу Трайта, ворон должен был привести Фаленита к Сетвиру и тем самым уберечь от столкновения с Лизаэром. Сам Аритон находился на волосок от беды, но его сейчас заботило не собственное спасение, а дальнейшее развитие событий. Оно не было однозначным, и, если не предупредить об этом магов Содружества, под угрозой окажется не только жизнь и судьба его самого, но, возможно, и судьба всей Этеры…
— Дар предвидения, свойственный Ахелласам! — не удержавшись, воскликнул Веррэн. — Я и не знал, что наряду с присущим Фаленитам состраданием Аритон унаследовал и дар своей материнской линии.
— К несчастью для Аритона, Лизаэр тоже унаследовал этот дар, — печально добавил Сетвир. — Каждый из братьев обладает качествами, присущими двум королевским династиям.
Увиденное вновь заставило Трайта сожалеть о своей тогдашней оплошности. Глотнув воздух, он закрыл глаза и прошептал:
— Эт милосердный, если бы я только знал! И зачем я послал ворона?
— Если бы и не послал, их столкновение все равно произошло бы, — с раздражающей твердостью возразил Асандир.
Он держался пугающе отрешенно, не проявляя никаких чувств. Но он и не имел права отвлекаться, иначе воссоздание картин прошлого могло сбиться или нарушиться.
— Сейчас я вырежу этот кусок, и ты сам убедишься. Маги далеко не всегда считали нужным объяснять свои намерения. Вот и сейчас Веррэн терялся в догадках: то ли это делается в помощь ущербному восприятию Трайта или его собственному, все еще недостаточно развитому, то ли у магов опять появилась какая-то скрытая причина. Сетвир оборвал напряженные раздумья Веррэна.
— А почему бы нам вообще не пропустить этот кусок? . Деш-Тир и его природа таковы, что, боюсь, нам придется вычленять и внимательно разглядывать все
Подступавшие слезы мешали Веррэну дышать.
В узоре жизненных линий Фаленита читалась какая-то странная, неприкрытая ирония. Возможно, это тоже было особенностью его наследия по материнской линии. Тогда схожей иронией должен обладать и Лизаэр. Веррэн знал, что шесть лет назад, в тот злополучный день несостоявшейся коронации, Асандир и Сетвир ценой неимоверных усилий изгнали и уничтожили одну из сущностей Дещ-Тира, которой удалось проникнуть в Илессида. Правда, они не смогли уничтожить занесенную ею ненависть. Веррэн помнил, что оба мага как-то обмолвились вскользь об их последнем разговоре с Лизаэром. Принц был дерзок, ироничен и называл своего кровного брата не иначе как «ублюдком» .
Прошлое не повернешь вспять. Усилием воли Веррэн заставил себя успокоиться и смотреть дальше. Оказалось, что на пути, приведшем их в Этеру, оба принца странствовали по Красной пустыне и набрели на фонтан Пяти Веков — магическое сооружение Давина-Отступника. Давин построил фонтан за несколько лет до того, как поднял бунт против верховных королей.
— Эт милосердный, — выдохнул Веррэн. — Значит, они оба явились сюда через Врата Изгнания. Они оба попробовали воды из фонтана Давина и получили обещанные пятьсот лет жизни. Но тогда проклятие Деш-Тира может терзать наш континент еще целых пять веков!
На плечо взволнованного стража Миртельвейна опустилась теплая, ободряющая рука Сетвира.
— Не надо отчаиваться. Возможно, приобретенное принцами долголетие поможет нам избавить их от проклятия.
Однако его утешительные слова звучали не слишком уверенно.
Неожиданно Сетвир напрягся и потребовал:
— Переместись к самому моменту проклятия!
Картины в пламени свечи замелькали с лихорадочной быстротой. У Веррэна кружилась голова. Он ощущал себя одним из своих котов, вспугнутых магией.
Лизаэр нанес удар.
Сверкнувшая вспышка рассекла изображение надвое. Молния опалила Аритону правую ладонь и часть руки до локтя. Он отпрянул, так и не сумев выстроить защиту. Лицо его исказилось, рот раскрылся в крике. Боль Аритона была не столько телесной, сколько болью своего поражения. Болью за Лизаэра, не сознававшего, кому теперь служит его дар рукотворного света.
Воплощенное зло нависло над Аритоном. Рукотворные молнии приобрели зловещий красный оттенок. Их клубок беззвучно взорвался. Случилось невообразимое: сущность Деш-Тира целенаправленно стремилась убить Аритона, оставаясь недосягаемой для вмешательства извне. Она воспользовалась рукотворным светом как ядром, пущенным из катапульты, и удар был направлен в Имя жертвы. Маги Содружества даже не предполагали, что такое возможно.