Корабль судьбы (Том II)
Шрифт:
Сатрап хмуро оглянулся на Малту, дескать, что за несдержанность! Она не обратила особого внимания на его недовольство. Она во все глаза смотрела на людей у фальшборта, продолжая отчаянно надеяться, что Кайл Хэвен все-таки шагнет вперед и окликнет ее по имени. Нет, по имени ее никто не назвал. Зато кто-то вытянул руку, указывая на нее.
И этот кто-то был не кем иным, как ее теткой Альтией.
Альтия рискованно свесилась через поручни и, ухватив Йек за руку, принялась указывать воительнице на девушку в шлюпке.
– Во имя животворящего дыхания Са! Да это же Малта!
– Не может быть! –
– Малта – это кто такая? – не удержавшись, поинтересовался подошедший Кеннит.
– Моя младшая сестренка, – рассеянно ответил Уинтроу. Он уже считал взмахи весел, которые осталось сделать гребцам. – То есть Подруга сатрапа ну так на нее похожа. Нет, это невероятно!
– Да уж, совпадение было бы исключительное. А впрочем, скоро все станет ясно, – весело ответил капитан.
Ему, впрочем, тотчас показалось, будто ветер шепотом повторил сказанное. Чуть вздрогнув, Кеннит поднял руку якобы затем, чтобы поправить волосы, а на самом деле – чтобы поднести вплотную к уху свой талисман.
– Исключительных совпадений на свете не бывает, – сообщил ему деревянный злослов. – Есть лишь судьба. Так, по крайней мере, считают верные Са. – И совсем уже тихо добавил: – Учти, я тебе не счастье пророчу, а гибель предсказываю. Са накажет тебя за то, что ты бросил Этту!
Кеннит на это лишь фыркнул. И небрежным движением убрал руки за спину. Бросил? Шлюху? Отнюдь. Он ее просто отставил в сторонку на время. Са не за что его наказывать. Равно как и кому-либо другому. И он, Кеннит, не намерен был трепетать, когда ему прямо в руки плыла величайшая в его жизни удача. Он заслужил эту удачу. Лучшая добыча всегда достается самому смелому; это истина, с которой не будет спорить ни один пират. Кеннит даже улыбнулся про себя. Его пятерня крепко облегала запястье, перекрывая рот и глаза деревянного личика – сквозь толщу кружев, разумеется.
Но тут подал голос Уинтроу, и у Кеннита все-таки поползли по спине мурашки. Ибо Уинтроу, вглядываясь в близящуюся шлюпку и запрокинутое лицо сидящей в ней девушки, произнес тоном почти потусторонним:
– По вере Са исключительных совпадений на свете не бывает. Есть лишь судьба!
А Малта смотрела на них, смотрела и в себя прийти не могла. Каким образом они оказались все вместе? Что бы это могло означать? Неужто Альтия, вроде бы собиравшаяся освобождать семейный корабль, вместо этого присоединилась к Кеннитовой пиратской команде? Да нет, не могла же тетка оказаться настолько вероломной. Или все же могла? А Уинтроу?
Когда они подошли к борту, сатрапа первым подняли наверх. Потом вниз сбросили веревочную лестницу, и Малта, подбадриваемая моряками, забралась на нижнюю ступеньку. Канаты были мокрыми и грубыми и немилосердно раскачивались, поэтому следом за Малтой на всякий случай полез один из пиратов. Малта же изо всех сил старалась, чтобы подъем выглядел легким и непринужденным, и пыталась не обращать внимания, что жесткие веревочные ступеньки грозили порвать тонкие перчатки, призванные укрыть ее огрубевшие руки. Однако все старания и тяготы преодоления лестницы мгновенно забылись, когда она достигла фальшборта, была подхвачена пиратами и поставлена на палубу. Вот тут Малта испытала нечто поистине странное. Сквозь нее хлынула некая удивительная энергия, исходившая как будто из самой
Но в следующий миг подле нее очутился Уинтроу. Она-то помнила его худеньким мальчиком – и угодила в крепкие мужские объятия брата. Как же он вырос, как раздался в плечах, до чего окреп!
– Малта, – воскликнул он, – это Са привел тебя к нам живой и невредимой!
И голос у него тоже был не мальчишеский, а мужской. Между прочим, почти отцовский. У Малты подступили к глазам слезы – куда и подевалась вся ее «придворная» выдержка, – и она уткнулась в грудь брату, блаженствуя от долгожданной близости сильного, уверенного человека, который к тому же был ей искренне рад.
А потом, спустя беспредельно долгое мгновение, она обнаружила, что ее обнимает не только брат, но и тетка.
– Малта, но каким образом? Откуда ты тут взялась? – спрашивала Альтия.
Увы, увы – ей недосуг было отвечать на взволнованные расспросы родни. Первостепенное внимание должно было быть посвящено иным и гораздо более важным вещам. Она чуть отстранилась от Уинтроу и заново изумилась тому, как же он вытянулся за время разлуки.
– А папа где? – задыхаясь от волнения, спросила она.
Выражение боли, возникшее в его глазах, сказало ей все.
– Его нет здесь, – тихо ответил Уинтроу, и Малта, сразу обо всем догадавшись (по крайней мере так ей показалось), не стала спрашивать, где же именно. Папа ушел – ушел навсегда. А она, Малта, всем рисковала и всего натерпелась – впустую.
Потому что папа умер.
И в это время заговорил корабль, и голос Проказницы обладал чуточку незнакомым тембром, вернее очень знакомым: похожим голосом Тинталья когда-то говорила с ней через сновидческую шкатулку. И жутковатое, но безошибочное ощущение родства пронизало Малту, ибо корабль сказал ей:
– Рада приветствовать Друга Драконов у себя на борту!
ГЛАВА 31
ВЫСОКИЕ СТАВКИ
ВСЕ ВЗГЛЯДЫ обратились на носовое изваяние. Малта высвободилась из объятий Уинтроу и шагнула вперед. Остальные, кажется, просто не поняли, что Проказница обращалась именно к ней. Люди смотрели то на изваяние, то на сатрапа. А тот с изумлением разглядывал движущуюся, говорящую статую: он впервые попал на живой корабль. Малта обратила внимание на рослого темноволосого мужчину, стоявшего рядом с сатрапом. Одна нога у него была деревянная, а красивое, полное самообладания лицо имело недовольное выражение. Державшийся подле него капитан Рыжик, напротив, на глазах утрачивал самодовольство. Он перестал быть главным артистом на этой сцене – ну как подобное пережить? Вот он снова покосился на одноногого, и Малта испытала миг озарения, поняв, кто перед ней. Капитан Кеннит, король Пиратских островов собственной персоной! Она не преминула воспользоваться легкой сумятицей, чтобы пристальнее присмотреться к нему. Первое впечатление оказалось двояким. Несомненно, привлекательный, даже притягательный человек, но доверять такому опасно. От него, точно от оставшегося в Удачном Роэда Керна, так и веяло опасностью. Когда-то – в другой жизни – Малта пришла бы в восторг от того, какой он весь из себя таинственный и влекущий. Она давно переросла такие детские ахи. Она успела убедиться: общение с опасными людьми не сулит ни романтики, ни необычности. А вот боль, скорее всего, такой человек тебе причинит.