Корабль судьбы (Том II)
Шрифт:
Янтарь слегка пожала плечами.
– Я не была знакома с Уинтроу, – сказала она. – Но вот что я знаю точно: когда сходятся всякие обстоятельства, люди иной раз выдают такие пенки, которых от них в обычной жизни и не заподозришь. Когда наступает момент, судьбоносный для всего мира, события так стекаются во времени и пространстве, что совершенно запросто происходят самые невероятные вещи. Да ты оглядись хорошенько, Брэшен! Мы же мчимся у самого центра водоворота, так близко, что сами не замечаем чудес, творящихся на каждом шагу! Нас все ближе подносит к поворотной точке истории: будет сделан выбор, от которого зависит, в какое русло направится будущее мира, в одно либо в другое. Задумайся, Брэшен! Живые корабли пробуждаются и осознают свое истинное прошлое. Случайно ли это? А морские змеи, во времена твоего детства бывшие смутными персонажами легенд, сделались
Открывшаяся перспектива не очень-то смутила молодого капитана.
– А я не так на все смотрю, Янтарь, – сказал он. – Совсем даже не так. Я просто пытаюсь жить своей жизнью. И я наконец-то понял, чего мне не хватает для полного счастья. Вернее, кого. И во имя этого я готов на плаху голову положить. Вот и все.
Янтарь улыбнулась.
– Вот и все, – повторила она. – Да, ты прав. Это воистину все. И всегда было.
Брэшен вдруг судорожно вздохнул. Какие-то потусторонние тайны, какие-то скрытые смыслы.
– Я просто обычный моряк, – вырвалось у него. Мама с обостренным вниманием следила за их беседой.
При этих словах она улыбнулась. Улыбка была самая что ни есть мирная, безмятежная и в то же время отчетливо жутковатая, если учесть, о чем только что шла речь. Она как бы подтверждала незыблемую истинность сказанного Янтарь. Брэшен почувствовал себя так, словно эти две женщины сообща загнали его в угол, не оставив иного выхода, кроме как двигаться навстречу чему-то… чему-то неведомому и непонятному. Он посмотрел на Маму.
– Ты хорошо знаешь сына, – сказал он. – Как по-твоему, есть хоть какая-то вероятность, что у нас все получится?
Она вновь улыбнулась, на сей раз с оттенком печали. И пожала плечами, этак по-старушечьи. Вместо нее заговорил Совершенный.
– Она думает, что вы одержите победу. Но поймете ли вы сами, что победили? И такова ли будет победа, о которой вы сейчас мечтаете? Этого никому знать не дано. Однако Мама полагает, что вы успешно исполните то, в чем ваше предназначение.
«Еще один взялся загадками говорить…» – подумал Брэшен с тоской. Он начал было размышлять над этой загадкой, потом отступился и вздохнул.
– Ты-то хоть меня от головоломок избавь! – сказал он кораблю.
Малта сидела за столом у капитана Рыжика, переплетя перед собой пальцы.
– Вот это я называю дельным предложением, – сказала она. – Таким, которое выгодно всем. Я не вижу веских причин кому-либо отказываться от него.
И она послала капитану Рыжику очаровательную улыбку. Рядом с нею сидел сатрап. Он был молчалив и бесстрастен.
Что до капитана, он выглядел ошарашенным. Остальные члены застолья также потрясенно помалкивали. Малта с большим знанием дела выбрала время. А еще она сделала почти невозможное: убедила сатрапа, что все должно быть сделано согласно ее предначертаниям. Она собственноручно одела его и привела в должный вид, для начала и лаской и таской заставив его посетить капитанский обед. Она также во всех подробностях расписала, как он должен был себя вести за столом. Вежливо, но не слишком любезно. И главное, побольше молчать. И сатрап – о чудо из чудес! – подчинился. Он все сделал как надо. Обед был почти завершен, когда сатрап наконец прокашлялся, привлекая внимание. И обратился к капитану.
«Прошу тебя, капитан Рыжик, выслушай Малту Вестрит: я уполномочил ее вести от моего лица переговоры».
Капитан ничего подобного не ожидал и сумел только кивнуть.
И тогда Малта разразилась речью, которую она до мелочей отшлифовала перед маленьким зеркальцем в своей спальне. Речь была посвящена предложению – роскошному, неотразимому предложению! – которое пиратам хотел сделать сатрап. Малта начала издалека. Она объяснила, что ценность государя как заложника
Малта намеренно огласила свое – вернее, сатрапское – предложение, пока приближенные Рыжика еще не разошлись из-за стола. Зря ли она не упускала случай поболтать с матросами из команды! – она имела полное представление как о самых сокровенных чаяниях пиратов, так и о мучивших их страхах. Все они боялись, что однажды вернутся в Делипай или в Бычье Устье и тут-то окажется, что возвращаться, собственно, некуда и не к кому. А еще у многих остались в столице родственники и друзья, и каждый хотел повидать близких. Не говоря уже о возможности снова выступить со столичных театральных подмостков.
Вот эти-то чаяния, надежды и страхи Малта и переплавила в отточенную форму «сатрапского предложения».
Молчание капитана было более чем красноречиво. Вот он потер подбородок, обвел глазами сидевших за столом. И слегка наклонился в сторону сатрапа.
– Ты прав, – сказал он. – Дальше презренного злата у меня в самом деле фантазия не пошла. Но это… это же… – он смотрел на сатрапа почти подозрительно. – Ты в самом деле желаешь все это нам предложить?
Самодержец ответил со спокойным достоинством:
– Глупо было бы с моей стороны заставлять Малту высказывать вещи, которые я не могу или не желаю обеспечить.
– Но почему? Почему именно теперь?
Этого вопроса Малта не предусмотрела. Соответственно и ответ у нее не был загодя приготовлен. «Улыбаться, – напомнила она себе. – Улыбаться…» Они с ним договорились, что в случае чего он будет позволять отвечать ей. Тем не менее она не слишком удивилась, когда Касго преспокойно попрал их договоренность.
– Потому, – сказал он, – что я не лишен способности делать выводы из совершенных ошибок. – Такое заявление само по себе было способно лишить Малту дара речи. Но то, что она услышала далее, едва не заставило ее разинуть рот: – Путешествие из Джамелии по городам и весям моего государства раскрыло мне глаза и уши на многое и многое, что мои советники либо утаивали от меня, либо не ведали сами. Моя бесшабашная поездка, начавшаяся как развлечение, принесла обильные плоды. Многие мне говорили, что покидать столицу есть глупость. Так вот: это было мудрейшее решение, которое я когда-либо принимал. – И сатрап улыбнулся сразу всем присутствовавшим. – Моим советникам и моей знати всегда было свойственно недооценивать мой ум. Как же они просчитались!
Вот так-то. Вот теперь они были с потрохами у него в руках. Все ждали, что он скажет еще. И сатрап, слегка подавшись вперед, начал пристукивать по столу пальцем, как бы вбивая по каждому пункту гвоздик. Малта, и та слушала завороженно. И это человек, которого она думала, что знает? Невероятно.
– Я оказался в обществе пиратов, – говорил Касго. – Вокруг меня мужчины и женщины, носящие позорные рабские татуировки. И вы оказались совсем не такими, какими мне вас рисовали. Я не вижу в вас ни следа глупости или невежества, дикости или жестокости – при том что меня убеждали, будто именно эти качества приводят человека в неволю. Теперь о калсидийских сторожевиках, вошедших в джамелийские воды согласно нашему с ними договору. Да, был такой договор, но их такое количество! Это превосходит всякие пределы. Я не говорю уже о награбленном ими богатстве. Это что – законная плата за безопасность? Мне не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы осознать: я выбрал себе скверных союзников. Я доверился не тем. Чего доброго, калсидийские корабли повернут прямо на мою столицу – и она окажется беззащитна! Как же мне не подумать об иных, более благородных союзниках, покуда еще не поздно? И кого же мне призвать на подмогу, как не тех, кто уже научился успешно бить калсидийцев, чему я сам не так давно оказался свидетелем?