Корабль-призрак. Файл №219
Шрифт:
Корабль-призрак, фантом из ночи, Корабль-призрак, посланник тьмы, Твоя команда вернуться хочет, Вернуться хочет в страну живых В. Васильев
Пролог.
Норвежское море, 65 градусов северной широты, 8 градусов восточной долготы.
Борт «Карнарвон».
Тали скрипнули, шлюпка коснулась днищем воды и закачалась на волне. Сразу же с борта в нее полетел веревочный трап, и начали быстро спускаться матросы. Все происходило без слов, по-военному быстро и четко. На море стоял полнейший штиль, какой в этих широтах обычно сопровождается
– Это мятеж, лейтенант? Лейтенант Харпер, молодой человек лет тридцати, поднял голову. Левой рукой он держался за леерную стойку, а правой ногой уже нащупывал первую перекладину штормтрапа – положение весьма неудобное и не слишком подходящее для того, чтобы вступать в политическую дискуссию с тем, кто стоит выше, причем во всех смыслах этого слова.
Тем не менее, поднятое вверх лицо лейтенанта осталось невозмутимым:
– Нет, сэр. Люди просто хотят выжить.
Высокий человек в капитанской фуражке перегнулся через поручень на крыле мостика:
– К нам вот-вот должна подойти помощь. Спасательное судно уже выслано. Лейтенант, я приказываю вам вернуться на свой пост и вернуть людей на борт!
– Сэр, к тому времени будет поздно. Может быть, уже поздно.
Лейтенант утвердил ногу на ступеньке и начал нащупывать другой ногой следующую ступеньку.
– Не сметь, лейтенант Харпер! Это приказ! – Капитан судорожно нашарил на поясе кобуру и выхватил пистолет. – Если вы сейчас же не подниметесь обратно на палубу, я буду стрелять!
Лейтенант судорожно ухмыльнулся:
– Если хотите – стреляйте, капитан Беркли. Я считаю, что мое место в шлюпке, вместе с моими людьми. И я буду поступать так, как считаю нужным.
Капитан поднял пистолет. Черный зрачок ствола уперся в лейтенанта. Но тот лишь покачал головой.
– Нет, капитан. Смерть там – и смерть здесь. Поверьте, от пули умирать гораздо менее страшно, чем так, как умерли остальные ребята.
Он опустил голову и продолжил спуск по штормтрапу. Шаг, еще один. Теперь над палубой оставалась только непокрытая белобрысая макушка. Капитан прикусил губу. Палец на спуске напрягся и задрожал.
Но голова лейтенанта исчезла, а выстрела так и не последовало.
Норвежское море, 18 часов спустя
Ходовая рубка была освещена лишь мертвенным, зеленоватым светом радарного экрана и тускло перемигивающимися лампочками на пульте автоштурмана. Ночью в открытом море от вахтенных требовалось только следить за показаниями приборов. Да и то не каждую секунду.
– Бью короля, – спокойно сказал папаша Колен. Мартин посмотрел на выложенную карту и судорожно принялся рыться в своих картах – хотя было их всего три.
– Да не мучайся ты так! – сочувственно улыбнулся папаша Колен. –
Мартин с грустью посмотрел на низкий штурманский столик, места под которым могло хватить только на него. Папаша Колен туда никогда бы не поместился. Возможно, именно поэтому он ни разу и не проигрывал. Обреченно вздохнув, Мартин выбрал карту и положил ее на стол. Папаша Колен хищно прищурился и собрался что-то сказать, как вдруг в рубке раздался пронзительный писк.
Карты тотчас были забыты. Оба вахтенных бросились к экрану локатора.
– Кажется, там что-то дрейфует. И прямо у нас по курсу, – пробормотал папаша Колен и положил правую руку на рукоятки машинного телеграфа. Мартин вытянул шею и заглянул ему через плечо. Действительно, бегущий по кругу луч раз за разом высвечивал небольшое пятнышко.
– Что-то очень маленькое. Наверное, шлюпка. Или просто кусок льда, – с видом знатока сказал он. Папаша Колен скосился на Мартина и усмехнулся, а затем взял в руки микрофон рации и одним движением левой руки переключился на аварийную волну:
– Говорит «Лизет», канадское рыболовное судно. Наш позывной SQ-23. Ответьте нам, пожалуйста.
Но в эфире царило молчание, нарушаемое лишь слабым шорохом и потрескиванием. Папаша Колен подождал несколько секунд, потом повторил:
– Говорит «Лизет», наш позывной SQ-23. Если вы терпите бедствие, ответьте нам, пожалуйста.
Ноль реакции. Может быть, и вправду льдина. Да нет, отметка на экране, как от металлического предмета. Выждав еще несколько секунд, папаша Колен рванул вниз рукоятки телеграфа.
– Стоп, машина! – и, обернувшись к Мартину, коротко приказал: – Поднимайся наверх, включай прожектор. Через пару минут они будут в двух-трех кабельтовых по правому крамболу.
Луч прожектора несколько раз метнулся вправо-влево по темной воде, пока не нащупал белую шлюпку. Шлюпка явно не была пустой – даже с расстояния в полкилометра в ней ясно виднелись силуэты людей.
На палубе траулера уже царило оживление. Четверо матросов сгрудились на правом борту, готовясь швырнуть в шлюпку конец. Папаша Колен распоряжался на ходовом мостике – отдавал команды в переговорную трубу и шуровал рукоятками машинного телеграфа. Подрабатывая машиной на самых низких оборотах, траулер медленно приближался к шлюпке с терпящими бедствие.
– Эй, на баркасе! Мы бросаем вам конец. Ловите! – крикнул кто-то из матросов, когда до шлюпки осталось не более двадцати метров. Матрос размахнулся – и конец брошенного им каната с первого раза попал в шлюпку. Тотчас чьи-то руки подхватили его и намертво закрепили. Матросы на палубе «Яизет» начали споро выбирать канат и вскоре сопровождаемая лучом прожектора шлюпка стукнулась о борт траулера.
– Как там у вас? Есть раненые на борту? – крикнул кто-то из моряков, перегнувшись через леера и попытавшись заглянуть в шлюпку. – О, Господи, что это такое и откуда?