Кор-Унтару
Шрифт:
Шеа обернулась, смерив мага вопросительным взглядом:
– А что вы, собственно, собираетесь делать, разыскав его? Посадить, как меня, в каменный мешок и вопрошать строгим гласом?
– Если он не поддерживает интересы Лесных и никак с ними не связан, то мы предпочли бы его завербовать.
Вдова еле удержалась от того, чтобы сложить брови домиком. "Ха! Вот это времена! Гальтов вербуют для пограничных войн".
– Боюсь, формула "За Звон Золотишка" не покажется ему достаточно притягательной.
– Ты явно знаешь,
– не выдержал Греллар.
– Кто он?
Шеа с досадой отвернулась, чтобы спрятать невольный оскал.
– СпрОсите его сами, когда догоните. Идите по следу первого - придете ко второму.
Магистр продолжал стоять, сверля спину ведьмы яростным взглядом и раздувая ноздри, но он совершенно не представлял себе, что тут можно было сделать, чтобы заставить ее говорить.
– "Спросите"?
– выдавил он, наконец.
– То есть, ты с нами не идешь?
– Нет.
– Мы тебя наняли и платим за работу деньги.
Шеа вскинула бровь, расслышав рычание в голосе Верховного.
– Некоторую информацию я вам уже предоставила. Кстати, бесплатно, - холодно отметила она.
– Кроме того, как наемница, я имею полное право выбирать, на что подписываться, а на что - нет... И это было уже второе "нет" за прошедшую минуту.
Маг, стиснув зубы, вырвал иглу из браслета и обошел Вдову, резко протягивая ей руку. Через несколько секунд тела сковал мгновенный холод, и люди вернулись в тесную комнатушку.
Неплотно прикрытый ставень, бился о стену. Огонь в жаровне давно потух, и часть золы сквозняком выдуло на кровать. А за стенами башни над океаном поднималось ярко-алое рассветное солнце.
14 глава. Палки в колеса
Над бурным потоком, ворочавшим камни,
На тонком и хлипком мосту повстречались
Прославленный рыцарь, каленый боями,
И девушка в платье простом и унылом.
И он попросил лишь открыть ее имя,
Сраженный улыбкой, игрой светотени.
На землю у ног ее пал гордый рыцарь,
Чтоб глаз рассмотреть неземное сиянье.
Она отвечала, что имя не песня,
И прелести нет в его букв переливе.
При звуках его увядают растенья,
И горечи тлен на губах остается.
Но рыцарь не верил словам о несчастье,
Внимая
Он знал, что на свете нет имени горше,
Чем Смерть и Забвенье. А им здесь не место -
В глазах, что синее, чем неба просторы,
На пальцах, прозрачней объятий тумана.
Ведь губы, алее плодов земляники,
Не могут нести с поцелуем отраву.
Она улыбнулась - умерь любопытство,
Дорогу оставь для меня, не упорствуй.
Кто знает, несу я дары или копья.
И счастье ли - нам на мосту повстречаться?
Могу оказаться бедой и проклятьем,
Могу привести за собой злые ветры.
Пока не услышишь прямого ответа,
Ты сможешь уйти, веря в добрую сказку...
(из старинного предания о Рыцаре и Смерти.
Княжество Даэн-Аймал, XXVI век)
С тявканьем и лаем, под переливы далеких рожков из оврага на ленту тракта вылетела охота. Собаки дернули по прямой, вслед за поднятым зайцем исчезая в высокой траве.
Айхел поднялся на облучке, пытаясь утихомирить прянувших в сторону коней, когда на дорогу выскочили всадники, внеся своим появлением окончательный аккорд в наступившую сумятицу. Повозка проехалась задом, скатываясь на обочину. Бухнули в пол перевернувшиеся коробки, и позади протестующе заржали кони - это Халахам резко дернул поводья, чтобы не вписаться в остановившийся фургон. Эрикир уже спрыгнул на землю и первым делом бросился к колесам - проверить все ли в порядке. Из-за занавески высунулась Лайлин, протирая заспанные глаза.
– Что стряслось?
– Коняшек всполошили, охотники хреновы, - пробасил Айхел, присоединяясь к Эрикиру.
И спицы, и ободья были целы, но сама телега крепко сидела в рытвине.
– Придется разгружать - иначе не вытолкаешь, - сплюнув в сердцах, кузнец отправил парня на козлы, а сам полез в фургон искать, что сгодилось бы подложить под колеса.
Алестар, сидевший рядом с Халахамом, дернул гальта за рукав, обращая его внимание на пронесшихся вперед всадников - четверо, замедляя бег коней, разворачивались обратно к тракту, а один уже свистел собакам, отстегивая от пояса кнут.