Копейщик
Шрифт:
— Да, вы там стояли как два торшака посреди чиста поля, — мога улыбнулся, — Война — есть война. Либо ты — хищник, либо — жертва.
После этих слов Грач мгновенно перешел на оборотка, и парни на самом деле увидели крупного черного грача с очень умным пронзительным взглядом.
— А ну-ка. Покажите, как вы умеете оборачиваться, — голос обороченного Грача теперь был глухим и немного каркающим.
Аким лишь развел руками. Он вообще только этой ночью впервые перешел в оборотня, да и то случайно. Обернуться по собственному желанию он не мог. Вася же зашептал свою приказку, но из-за волнения провозился довольно
— Да, не горюй, малой. Это я только хотел показать, что тебе есть чему учиться, — сказав это, Грач перестал улыбаться, сменил настрой и заговорил по-деловому, а его жуткая черная птица исчезла так же внезапно, как и появилась, — Так что вам, считай, здорово повезло. Три месяца учебы в военном лагере, срок немалый.
И как бы невзначай добавил:
— А кому-то, может и не в лагере…
— А кому не в лагере? — тут же зацепился Аким, — А если не в лагере, то где?
— Тпрр, охладони, малец. Сейчас мы это выясним, — Грач поднял на ниточке один из своих оплетенных пятнадчиков и пошептал на него. Монета тут же разлила зеленоватое сияние.
— Если нифрил поставит тебе красный отпечаток, то дорога тебе в лагерь, — пояснил Грач, — А если зеленый, то пойдешь аж в саму моговую академию. Ну, кто первый?
Аким, очарованный словами Грача, разумеется, тут же сунулся вперед:
— А что делать надо?
Грач-ловкач снова усмехнулся.
— Ишь, ты. Я смотрю, паря, у тебя любознательность бежит далеко впереди твоего чувства самосохранения, — он покачал головой из стороны в сторону, будто не в силах этому поверить, — Запястье левое оголи.
Акимка закатал рукав и протянул руку. Мога поднес светящийся пятнадчик к Акимовому запястью. Свет монеты сначала собрался в небольшое яркое пятно, а затем превратился в светящийся зеленый рисунок скалящейся головы вепря. Достигнув полной четкости изображения, рисунок переместился на руку, наложившись на кожу тыльной стороны кулака. Аким смотрел, как черты рисунка переливают свет, казалось будто нифриловое свечение пытается проникнуть под кожу его руки, а затем вдруг разом все закончилось и рисунок навсегда отпечатался на руке, обретя синий цвет.
— Ух-ты. Почему-то синий получился, — Аким оторвал восторженный взгляд от рисунка и посмотрел на могу.
— Еще не получился, — урезал его Грач, — Случай редкий, но бывает. Синий цвет — временный, пограничный. Если твое тело примет в себя нифрил, знак станет зеленым. А если отторгнет, станет красным, как ожог. Посиди, пока дружку твоему знак поставим.
В подтверждение слов моги, Васин знак сразу же покраснел до цвета алой крови. Вася поглядел на получившийся рисунок и только пожал безразлично плечами, он другого и не ожидал. Такой же красный рисунок на запястье был и у его отца и у дядьки Прохора. Только вместо вепря у тех был изображен волк. Потому что они служили в войске Вереса.
Васька знал, что изображение головы зверя, является только первым образом и обозначает принадлежность к определенной роте. Дальше бойцу вверх по руке ставят и другие знаки. Они отражают
Аким задумчиво смотрел на свой синий знак. Каким-то образом он понимал, что его особый случай предоставляет ему выбор. Если он сейчас перестанет сопротивляться силе нифрила и примет ее в себя, то отправится в знаменитую Академию, где его выучат на могу. Этот выбор был очень притягателен и открывал перед ним большие возможности. Но в то же время Акима понимал, что в этом случае он потеряет своего нового друга. И именно этот довод его подтолкнул, сам не зная как, он усилил свое сопротивление проникающему в него нифрилу. Рисунок тут же поменял цвет и заалел.
— Молодец, Акимка, — Вася даже не пытался скрыть своей радости, — Вместе пойдем в Лагерь!
— Да, я тоже рад, — сказал Акима, но сам тут же и погрустнел, — Жаль, только, что могой мне теперь не стать.
— Много ли знаешь, малец? — вдруг вмешался Грач весело, — Красные моги тоже встречаются, — он подтянул рукав рубахи, показывая на запястье точно такого же красного Вепря.
— Только у них дорожка малость другая.
— А, какая у них дорожка? — верный привычке вечно лезть с вопросами, тут же переспросил Акимка.
— Кр-рас-сная! — неожиданно по-вороньи гаркнул Грач. Парни недоуменно переглянулись, а когда снова повернули головы к моге, в надежде получить пояснения, тот уже куда-то исчез, причем сразу вместе с пеньком.
Глава 6
Глава 6. Ольха.
Парни помаленьку осваивались со своей новой долей. Впрочем, делать их ничего не заставляли, они просто ждали отправки в полянский военный лагерь. Единственным разнообразием становилось появление в замке других новобранцев. Чаще всего их приводили Лисы. Были и те, кто приходили сами. Они встретили здесь и Макарку, который тоже уже получил красного вепря на запястье.
Хотя немногословный и порывистый Макарка, предпочитавший дело разговору, представлял вечно болтающему Акиму полную противоположность, они, тем не менее, сдружились, и почти все время проводили теперь втроем.
Довелось Ваське увидеть и самого ротного атмана Вепря, который произвел на него даже большее впечатление, чем мога атаки Грач-ловкач. И Вепрю не потребовалось для этого вызывать своего оборотня, он и без того разливал вокруг себя такую мощь, что при его появлении во дворе замка все примолкали, включая собак и птиц.
Накатывала порой и тоска по дому. Да такая, что хоть волком вой. В такую минуту Васька оставлял друзей и шел в конюшню, проведать лошадей. Находясь рядом с ними, он успокаивался. Вот и сейчас он зашел в стойло к юному коньку, позволявшему Ваське себя гладить. Конек косил на Ваську умным все понимающим взглядом. «Я терплю, и ты терпи» — говорил его взгляд. Васька соглашался, другого-то все равно ничего не оставалось.
Увидев, что в поилке закончилась вода, он подхватил пару ведер, решив натаскать в нее воды. Благо колодец был тут же в двух шагах. За этой заботой он не заметил, как в замок въехали двое запыленных всадников в дорогих одеждах, шитых цветными нитями.