Копье Теней
Шрифт:
Он начал читать.
— Они были когда-то частью ложи Лофнира, но в чем-то там разошлись во мнениях — как бывает всегда в ложах таких размеров. — Лугаш горько улыбнулся, словно вспомнив какую-то личную шутку. — Фалнекк, двенадцатый сын Хардрекк-Гримнира, взял одну шестнадцатую золота ложи, а также грумдаэль и, под взглядом солнца, обосновался среди глубоких корней танвуртгаца…
Волькер шепотом повторял слова, пытаясь мысленно перевести на более знакомый диалект. Что-то подобное он уже слышал,
— Артефакт?
Лугаш с отсутствующим видом кивнул, потом заморгал:
— Это не может быть правдой. Тут говорится, они отправились в великий лес Горч, прихватив золото и артефакт, добытый в бою.
Волькер нахмурился:
— В лес? Да, звучит необычно.
Он слышал о Горче. Самый большой лес у Берега Бивней, растянувшийся на множество лиг и очень, очень густой. Те, кто имел несчастье обосноваться на его окраинах, говорили, что там царит вечная ночь, ибо никакому свету не пробиться сквозь вечно разрастающийся полог.
— Это, должно быть, ошибка. — Лугаш приступил к более внимательному изучению бусин. Казалось, он глубоко оскорблен. — Настоящие дуардины не живут среди деревьев.
— Кроме тех, кто живет, — заметила Зана, Резкий стук помешал Лугашу ответить. Стук всполошил всех, сверкнуло готовое к бою оружие. Потом Зана рассмеялась. — Глядите, кто наконец объявился.
— Что это за богохульство? — рявкнул причетник Кальва, угрожающе подняв молот. Он стоял среди разгрома в окружении солдат вольной гильдии и еще нескольких воинов-жрецов. — Что вы, дураки, натворили?
— Прикончили немножко мрази Хаоса. Вот, пожалуйста. — Лугаш приподнял за капюшон из перьев один из трупов и снова уронил его. — А где был ты, кстати? Произносил речь перед верующими?
Кальва смотрел на огнеубийцу, и лицо его медленно багровело от гнева. Между ними шагнула Ниока.
— Наши братья ранены. Позаботьтесь о них.
В голосе ее звенела властность. Волькер переводил взгляд с девушки на раздувшегося от ярости причетника. Пускай сейчас Ниока всего лишь служка, но всегда ли она была таковой? Или прибытие Кальвы вызвало не только те перемены, что бросаются в глаза? Тогда ее знакомство с Грунгни обретало смысл…
Остальные жрецы засуетились, поспешив на помощь лежащим. Взгляд Кальвы заметался, но он не сделал попытки остановить людей. Его авторитет был явно непрочен, как и подозревал Волькер. Причетник с недовольным видом огляделся:
— Здесь пахнет колдовством.
— Они колдуны. Были. — Ниока передала молот одному из жрецов. Тот мрачно принял оружие, поморщившись при виде крови и прилипших кусочков мозга. — И они заплатили за это.
— Не они. — Монокль Кальвы блеснул — причетник остановил взгляд на Адхеме. — Арестовать эту… тварь.
Стражники вольной гильдии шагнули вперед с оружием наперевес. В ответ Волькер вскинул к плечу винтовку, взвел курок. Щелчок получился громким, как он и хотел. Солдаты остановились. Звук был им хорошо знаком. Кальве тоже.
— Опять, — медленно проговорил он. — Опять ты влезаешь между правыми и неправыми. Зачем?
Волькер не ответил.
— Что ты делаешь, азирит? — тихо спросила, подойдя сзади, Зана.
Волькер и ей не ответил. Честно говоря, он и сам не знал, что делает. Возможно, это была благодарность. Или практичность — вампирша кое-что знала, это же несомненно. Он все еще не понимал, почему та решила вмешаться, но они, похоже, получили сильного союзника — пока вампирша не дала повод подозревать иное. А даже если и нет, лучше держать ее под присмотром.
— Хочет вести переговоры, думаю, — сказал Рогген, опираясь на меч. — У него неплохо получается.
Кальва, стиснув зубы, переводил взгляд с одного на другого. На лице его сменилось несколько весьма люопытных выражений — причетник пытался взять себя в руки. Потом он сказал со вздохом:
— Это место уже видело достаточно насилия. Идите — забирайте свою пиявку и идите.
Он посмотрел на Ниоку, но промолчал. Взгляд его был тяжел, подозрителен — и уже не столь надменен. Ниока же невозмутимо кивнула и спросила Лугаша:
— Ты помнишь, что прочел?
— Естественно, — буркнул он, постучав себя по виску. — Дуардины ничего не забывают.
— Хорошо. Тогда на лучше убраться отсюда, пока этот речетник не передумал. — Зана с лязгом убрала меч в ножны и посмотрела на Адхему. — Могла бы и спасибо сказать.
Вампирша улыбнулась.
— Я бы с ними справилась.
— Может, и так, — ухмыльнулась Зана. — Значит, избавили тебя от лишнего труда. Так что немного благодарности все же не помешало бы. — Адхема щелкнула каблуками и насмешливо поклонилась. Зана перевела взгляд на Волькера. — Уверен, что не хочешь пристрелить ее?
Волькер покачал головой:
— Не сегодня. — И посмотрел на дверь. — Боюсь, она еще может нам пригодиться.
Ахазиан Кел мчался в тени колоссального червя, низко пригнувшись к шее коня. Из его спины, плеч, рук торчали стрелы, а одна, особенно раздражающая, засела в горле. Она мешала ругаться, а ругаться жутко хотелось.
Всадники налетели на него внезапно. То были кочевники вирм-тайцы, наездники червя. Некоторые степные кланы следовали путями миграции гигантских червей, подбирая то, что осталось после них, и нападая на караваны, передвигающиеся между городами, раскинувшимися на спинах беспозвоночных. Ахазиан видел перед собой вздымающийся бастион сегментированной плоти, заслоняющий горизонт и сотрясающий землю под копытами жеребца.
Здесь, под боком огромного червя Ру’госса, было темно как ночью. Древние шрамы, плоды трудов тысяч рабов, покрывали шкуру гиганта. Когда-то эти раны наносились во славу Кхорна. Сейчас, затянувшиеся, покрытые струпьями, они говорили о поражении и вызове. То, что раньше принадлежало богам, было отнято у них и вновь сделано слабым, и сотворила это гроза Зигмара. Свежие дожди смыли закисший ихор, сомкнув края незаживавших прежде ран, вырубавшихся в плоти гигантского зверя по приказу того, кто его покорил.