Копье Дракулы
Шрифт:
Испуганная Полина Аркадьевна торопливо кивнула.
– Тогда возьми! Храни ожерелье, и Господь сохранит вас с Веткой!
Цыганка вышла на пересечении Авиационного переулка с Ленинградским шоссе. Больше Полина Аркадьевна ее не видела. Она попробовала узнать о судьбе Анны и ее арестованного сына. Цыганка исчезла бесследно и никто не знал: где она и что с ней. Но судьбу ее сына Томы Полине Аркадьевне удалось узнать через знакомого высокопоставленного офицера НКВД. Несчастный отсидел два с лишним года в Соловецком лагере особого назначения (СЛОН), а затем против него возбудили новое дело, этапировали в Ленинград, где он и был 25 ноября 1937 года приговорен Особым Трибуналом Управления НКВД по Ленинградской области к расстрелу. Приговор привели в исполнение на следующий день.
Муж
Гитлеровцы приближались к Москве, Полину Аркадьевну и Вету отправили в эвакуацию. В эвакуации жили бедно и голодно. Но самое страшное случилось, когда Вета заболела и врач сказал, что девочке нужно диетическое питание. А его можно было достать только за большие деньги на черном рынке. И Полина Аркадьевна решилась. Достала из заветной шкатулки платок с ожерельем и отправилась на рынок. Она уже видела фанерную будку, в которой сидел часовщик, через которого за золото и драгоценности можно было достать любые продукты. И вдруг кто-то цепко ухватил ее за подол платья.
Это была худая неопределенного возраста цыганка в грязном платье и пыльном платке.
– Куда спешишь, красавица? – хрипло спросила цыганка. – Давай погадаю!
Полина Аркадьевна оцепенела, а цыганка проворно схватила ее ладонь и торопливо забормотала:
– Не ходи на рынок, погибель здесь твоя, не ходи! Домой беги, со всех ног беги, там спасение твое и твоих близких. Беги!
Полина Аркадьевна вздрогнула и метнулась обратно по улице. Сделала несколько шагов и, опомнившись, посмотрела назад. Цыганка стояла посреди улицы и мрачно смотрела ей вслед. Полина Аркадьевна что было сил припустила домой.
Дома, нетерпеливо меряя крохотную комнатку шагами, ее ожидал доктор.
– Где вы ходите?! – воскликнул он, хватая Полину Аркадьевну за руку. – Вашей дочери нужен тщательный уход и хорошее питание. Пришло указание отправить особо истощенных и ослабевших после болезни детей на лечение в санаторий работников ЦК партии. Туда не пробиться: много страдающих от дистрофии детей из блокадного Ленинграда. Но есть один шанс. В штат работников санатория ввели дополнительную единицу нянечки. Если вы согласны на эту работу, то я отправлю вас и вашу дочь туда немедленно! Это – уникальный шанс!
Полина Аркадьевна сжала платок с ожерельем и заплакала. Она поверила в силу цыганского ожерелья, и теперь никто на свете не мог заставить ее расстаться с ним.
Хорошее питание, здоровый горный воздух и тщательный уход буквально воскресили Вету. Из безжизненной восковой куклы она превратилась в жизнерадостного, энергичного и пышущего здоровьем ребенка. А вскоре им разрешили вернуться из эвакуации в Москву. Фронт был уже далеко, и в Москве мало-помалу налаживалась нормальная жизнь. Хотя сохранялась карточная система, но технический специалист Алексей Демешкевич, как и многие инженеры военной промышленности, носил форму инженера-полковника авиации и получал хороший паек.
Война закончилась, и жизнь стала совсем хорошей. Дочь высокопоставленного работника Министерства авиационной промышленности Елизавета Демешкевич была одной из самых видных невест Москвы не только из-за высокого положения отца: стройная красавица брюнетка с огромными жгучими черными глазами разбила сердца многих мужчин. Сама она, однако, замуж не торопилась, да и родители не настаивали – хотя женихов было хоть отбавляй. Но Вета закончила иняз, получила диплом и лишь после этого в 1950 году вышла замуж за карьерного дипломата: красавца мужчину старше ее лет на десять. Спустя год Вета родила дочку Викторию. Муж Веты, убежденный коммунист, хотел оградить дочку от «разлагающего влияния капиталистического окружения» и при первой возможности отправил дочь в Москву – чему дедушка Алексей и бабушка Полина только были рады.
Однако отсутствие постоянного родительского контроля, неумеренная любовь бабушки и дедушки,
Опираясь на обширные связи, через пень колоду окончившую школу Вику «впихнули» в престижный вуз. Однако и там Вика пустилась в загулы, категорически не желая даже изобразить хоть видимость участия в учебном процессе. И потому очередной семейный совет был вынужден позорно капитулировать: Вику решили выдать замуж, отправить в академический отпуск, а там уж видно будет. Был подобран подходящий жених из семьи работника аппарата ЦК КПСС, и в 1970 году торжественно сыграли достойную «высшего круга» свадьбу. Молодожены отправились в свадебное путешествие на Золотые пески в Болгарию. Хотя в те времена и говорили «курица не птица, а Болгария не заграница», но отправлять в «настоящую заграницу» молодоженов, учитывая склонность Вики к безудержным загулам, ни отец, ни свекр не решились. В 1971 году, строго в соответствии с приличиями, Вика родила дочь Веронику и, исполнив семейный долг, отправилась в очередной загул – но в компании с мужем, как и следует приличной женщине. Заботы о крошечной Веронике охотно взяла на себя бабушка Вета, давно уже не ожидавшая ничего хорошего от «жизнелюбивых» зятя и дочери. Свекр, в конце концов, через знакомого ректора «достал» диплом о высшем образовании для Вики и устроил ее на работу туда же, куда ранее пристроил и своего сына балбеса: в аппарат ЦК КПСС на Старой площади в Москве. Работа под крыльями высокопоставленных родителей не пыльная, жизнь номенклатурная, обеспеченная, ребенок на руках у бабушки – в общем, беззаботная жизнь Вики и ее мужа продолжалась, и они даже не задумывались о том, что когда-нибудь этому выстроенному на песке благополучию придет конец. Однако бабушка Вета это прекрасно понимала.
Летом 1990 года родители убыли на курорт, и Вероника, которую все знакомые и родственники называли просто Ника, предвкушала вечеринку с друзьями в опустевшей квартире родителей. Однако, войдя в квартиру, она обнаружила сидящую в гостиной на диване бабушку Вету. Бабушка курила длинную сигарету в мундштуке слоновой кости, стряхивая пепел в хрустальную чешскую пепельницу, и выстраивала на журнальном столике карточный домик.
– Бабушка? Что ты здесь делаешь? – изумилась Ника. Бабушка не появлялась в квартире родителей с момента празднования новоселья в 1976 году.
– Садись рядом, поговорить надо, – велела Вета. Ника знала: с бабушкой лучше не спорить. Поэтому она молча уселась на диван рядом с ней и вопросительно взглянула на нее.
– Пришло время, Ника, узнать тебе наш главный семейный секрет, – сказала Вета. – Слава богу, дожила я до твоего девятнадцатилетия. Пора тебе, девочка моя, обеспокоиться своим будущим. Уйду я скоро, одна ты останешься.
Ника хотела издать протестующий возглас, однако Вета властным движением остановила ее.
– Не перебивай! Да, уйду, чувствую я это. Родители твои – одно беспокойство от них, помощи никакой, а очень скоро серьезные неприятности от них к тебе прийти могут. Так что будь готова! Впрочем, что от них еще ожидать? Отец твой – дурак и бездельник, а мать – дура и шлюха. Скоро, очень скоро времена изменятся, и все их благополучие рухнет. Вот так!
Вета тронула мундштуком ближайшую карту, и домик рухнул, разметав карточные стены.
– Так что слушай, девочка моя, внимательно слушай!
Вета положила на столик платок, развернула его – и на ткани блеснуло золотое колье с многочисленными драгоценными камнями.
Ника была до глубины души потрясена рассказом бабушки Веты. Теперь она – хранительница древнего мистического артефакта? С ума можно было сойти! Ника с благодарностью приняла ожерелье, принеся клятву вечно хранить его в семье. Хотя, разумеется, дитя нашего рационального воспитания так до конца и не поверила в мистические свойства цыганского ожерелья с драгоценными камнями Влада Цепеша Дракулы. Вера пришла к ней много позже.