Копье Дракулы

Палев Михаил

Аркадий выслушал рыдающую Нику, молча достал из шкафа обрез и засунул его в карман куртки.

– Серый металлик, говоришь? – скупо осведомился он. – Ясно.

Он взял спортивную сумку, сунул туда с десяток потрепанных книжек-покетов.

– Вполне хватит, чтобы отвлечь внимание, – пояснил он.

Без пяти десять Аркадий вышел из квартиры с сумкой и обрезом во внутреннем кармане куртки. Ника ушла на кухню выпить чаю. Ее трясло, и она даже не могла налить кипятка в кружку. Она достала из шкафчика початую бутылку коньяка и отхлебнула прямо из горлышка. Ароматная

огненная жидкость обожгла горло, но буквально через пару минут Нике полегчало, дрожь прошла. Не успела она поставить бутылку на стол, как зазвонил дверной звонок. Ника, вздрогнув, подошла к двери и осторожно посмотрела в глазок. Аркадий запретил ей подходить к двери, отвечать на звонки, но она не удержалась. За дверью стоял Аркадий. Ника распахнула дверь, и Аркадий буквально ввалился в прихожую. Ника заперла дверь и повернулась к Аркадию. Он сидел на полу, сжимая в руках обрез.

– Что? – прошептала Ника.

– Все, – шепотом ответил Аркадий. – Обоих.

Ника сходила на кухню и принесла коньяк. Аркадий жадно припал к горлышку губами. Когда ему полегчало, он сказал:

– Ничего не заподозрили. Я подошел, сказал, что от Вероники, принес деньги. Он открыл дверцу, а я обрез выхватил и… У них головы точно взорвались! Бах – один, бах – второй! Все лобовое стекло в кровище!

Он выпил еще коньяка.

– Хватит! – остановила его Ника. – Иди, мойся. А одежду надо выбросить, на ней наверняка следы крови.

– Подожди, потом! – прошептал Аркадий. Он обнял Нику, впился ей в губы жадным ртом и увлек на пол.

* * *

Все обошлось: милиция даже не приходила с опросом. Как позже выяснилось, какой-то случайный прохожий испугался выстрелов и кинулся бежать прочь от дома. Его видели целых три свидетеля и приняли за убийцу, а один даже уверял, что видел в руках у убегавшего ружье, но описать толком беглеца никто не смог. На убежавшего в подъезд Аркадия почему-то никто не обратил внимания.

Ника выбросила вещи Аркадия в мусорный бак, тщательно проверив карманы и даже подкладку: мало ли что. Обрез Аркадий тщательно протер и вместе с патронами спрятал на балконе: в случае чего сверток можно легко перебросить на соседский балкон, снизу даже никто и не заметит.

После этого случая Ника уверовала в свою звезду и, как по мановению волшебной палочки, вдруг как на дрожжах пошел заглохший было бизнес. Сначала она стала владелицей одного косметического салона, затем другого. Спустя два года Москву покрыла целая сеть салонов, а удачливой бизнесвумен наперебой предлагали долю в фирмах-производителях косметических средств, нуждавшихся в притоке капитала для расширения бизнеса в условиях процветания индустрии красоты.

Дела шли как по маслу, пока однажды вдруг Веронике не позвонил неизвестный.

– Госпожа Вероника Соколова? – спросил голос с явным иностранным акцентом.

– Да, слушаю вас, – осторожно ответила Вероника Павловна. – Но я вас не знаю. Чем обязана?

– Я понимаю, что все, что я вам скажу, может показаться вам странным. Но прошу вас меня выслушать!

– Я вас слушаю! – отозвалась Вероника Павловна,

хотя первым ее желанием было нажать на кнопку отбоя.

– Я знаю, что вы владеете неким ожерельем с драгоценными камнями. Так вот: оно мне нужно!

Вероника Павловна не сразу поняла, о чем идет речь: собеседник говорил со странной интонацией, делая ударения невпопад – словно читал речь на незнакомом языке по шпаргалке. А как поняла, ее сердце вдруг учащенно забилось.

– Я не понимаю, о чем идет речь, – сухо ответила она.

– Я полагаю, что вы прекрасно понимаете, о чем идет речь, – после короткой паузы сообщил незнакомец, и вдруг Веронику Павловну осенило, что означают эти паузы: ее собеседник ведет синхронный перевод. Как ни странно, ее это успокоило: во всяком случае, это не происки конкурентов по бизнесу.

– Мне не нужно само ожерелье, мне нужно, чтобы вы пришли на встречу с ним. Пусть оно будет надето на вашей очаровательной шейке.

Вероника Павловна поняла: речь идет о том самом артефакте, про который она знала со слов бабушки Веты и про который и думать забыла. А сейчас вспомнила.

– Зачем вам это нужно? – спросила заинтригованная Вероника Павловна.

– Я должен заключить сделку по приобретению одного ценного предмета. Но его подлинность я могу установить только при помощи вашего ожерелья, – пояснил незнакомец.

– Каким же образом ожерелье поможет вам установить подлинность предмета? – с недоверием полюбопытствовала Вероника Павловна.

– Это уж вам не следует знать! – с коротким смешком отозвался незнакомец. – Условия следующие: я заплачу вам как за экспертные услуги десять процентов от стоимости предмета, что должно составить не менее пяти тысяч евро.

– Вы издеваетесь? – сухо осведомилась Вероника Павловна. – Мой телохранитель получает больше.

– Хорошо, пусть будет пятнадцать процентов, – тут же согласился незнакомец. – И всю вашу охрану можете взять с собой на встречу.

– А вы не боитесь, что после установления подлинности предмета я могу его просто перекупить у продавца? – с иронией поинтересовалась Вероника Павловна.

– Нет, не боюсь! – уверенно отозвался незнакомец. – Ни для вас, ни для кого-либо еще этот предмет не представляет особенной ценности. Обычный кусок железа, которому лет пятьсот, не в очень хорошем состоянии – такие можно найти в любом краеведческом музее или антикварной лавке по цене не более пяти-шести тысяч евро. Просто он очень нужен моему заказчику. Понимаете?

– Двадцать процентов, деньги сразу, и я прихожу на встречу с охраной, – не удержалась от искушения поторговаться Вероника Павловна. Однако незнакомец тоже оказался деловым человеком и после секундной паузы отозвался:

– Хорошо, но только в случае удачного исхода экспертизы. А в случае неудачного – пять процентов за беспокойство.

– А как же я узнаю, удачный исход или нет? – усмехнулась Вероника Павловна. – Все пройдет удачно, а вы скажете, что предмет фальшивый. Я же не знаю, как использовать ожерелье для индикации подлинности вашего предмета! Так что двадцать процентов в любом случае!