Конвой
Шрифт:
— И он ушёл?
— Весь караван ушёл. Тридцать человек, десять машин. Нашли только одну — стояла на границе, пустая. Ключи в замке, вещи на местах. Будто люди просто встали и пошли.
Комендант захлопнул тетрадь.
— Но самое поганое знаешь что? Раз в несколько лет кто-то возвращается. Не человек — тень человека. Приходят к форту, стоят у ворот и смотрят. Не говорят, не двигаются. Просто смотрят. А потом уходят обратно.
— Их не пытались задержать?
— Пытались. Однажды. — Комендант потёр шрам на предплечье. —
Он замолчал, наливая по четвёртой. Руки слегка дрожали — то ли от воспоминаний, то ли от выпитого.
— Он прошёл сквозь них. Буквально. Как туман. А когда до него дотронулись... Боец, который схватил его за руку, начал меняться. Кожа стала прозрачной, глаза побелели. Мы еле успели оттащить парня. Неделю в лазарете провалялся, бредил про "хоровое пение земли".
— Выжил?
— Выжил. Но через месяц ушёл на север. Сказал, что больше не может не слышать.
Комендант допил стакан, поморщился.
— Понимаешь, в чём дело? Север — это не место. Это... болезнь. Заразная. Достаточно прикоснуться, и она начинает тебя менять. А те, кто уже заражён... — он посмотрел на Егора многозначительно, — те слышат зов.
— Вы думаете, я заражён?
— А ты сам как думаешь? Человек, которого твари не трогают. Это нормально? — Комендант покачал головой. — Нет, парень. Ты уже меняешься. Вопрос только — успеешь дойти до севера человеком или превратишься во что-то другое по дороге.
Он встал, подошёл к окну. За стеклом дождь усилился.
— Знаешь, почему форт так далеко от известной границы?
— Нет.
— Потому что ближе нельзя. Те форты, что были ближе... с ними происходило странное. Люди начинали видеть сны. Одинаковые. Про место, где не надо бояться. Где нет тварей. Где всегда тепло и светло. И однажды утром форт оказывался пустым. Все жители — от мала до велика — уходили на север. Строем. Молча.
Комендант повернулся.
— Последний такой форт опустел три года назад. "Северная звезда", координаты минус восемьдесят на сорок. Триста человек. Мы послали разведку — форт цел, ворота открыты, на столах недоеденная еда. Будто люди встали посреди завтрака и ушли.
— И никто не вернулся?
— Никто. Но знаешь, что самое жуткое? Разведчики говорят — когда заходишь в пустой дом, слышишь шаги наверху. Поднимаешься — никого. Но постели примяты, будто кто-то только что лежал. И запах... живой запах, понимаешь? Будто люди не ушли, а просто стали невидимыми.
В дверь постучали — коротко, по-военному.
— Войдите! — рявкнул комендант.
Вошёл дежурный.
— Товарищ комендант, Костыль в приёмной. Говорит, время встречи.
— Какой ещё встречи? — Комендант нахмурился, хотя Егор видел — он помнит утренний разговор с Седым.
— С ним, — дежурный кивнул на Егора. — Сказал, что Проводник знает. Именно так и сказал —
Комендант медленно повернулся к Егору. В его глазах читалась смесь понимания и тревоги.
— Вот, значит, как. Проводник. — Он помолчал. — Седой утром сказал, что Костыль тебя спрашивал, но я думал... Откуда он вообще знает, что ты здесь?
— Не знаю. Я с ним не знаком.
— Костыль просто так никого не ищет. Он из тех радоловов, что по полгода в Пустоши проводят. Если пришёл к тебе — значит, учуял что-то. — Комендант прищурился.
Комендант задумался, потом полез в нижний ящик стола. Достал тонкую папку.
— Знаешь, что это? Досье на Костыля. После того, как Седой сказал, что он тебя ищет, я велел поднять все данные. Мало что нашли — появился в Мешке лет сорок назад, уже немолодым. Но вот что интересно...
Он открыл папку, пробежал глазами по скудным записям.
— Он единственный, кто регулярно ходит к границе и возвращается. Другие дальше определённой черты не суются, а он... И ещё — за последние двадцать лет он восемь раз водил людей туда. Всех со способностями. И все восемь ушли дальше. А он возвращался.
— Как паромщик на реке мёртвых, — пробормотал Егор.
— Именно, будто не Костыль, а Харон какой-то. — Комендант захлопнул папку. — Причём интересная деталь — все эти люди утверждали, что не знакомы с ним. Он сам их находил. Как и тебя.
— Разрешите идти?
— А толку не разрешать? — Комендант вздохнул. — Ты всё равно уйдёшь. Я это понял ещё во время нашего первого разговора. Ты из тех, кого Мешок метит для чего-то особенного. Таких не удержать.
Он встал, подошёл к сейфу. Достал небольшой свёрток.
— Держи. Карта северных территорий. Самая подробная, что есть. И ещё... — Он помедлил, потом достал старый компас. Потёртый, с выгравированными символами на крышке. — Это... это не просто компас.
Комендант повертел его в руках, словно взвешивая решение.
— Один мой близкий друг ушёл на север восемь лет назад. Тоже слышал зов. Я пытался удержать, запер даже. Бесполезно. Сбежал ночью, оставил только записку: "Я должен узнать." — Голос коменданта дрогнул. — Этот компас я дал ему с собой. Через год его нашли разведчики. Компас лежал на границе, аккуратно положенный на камень. Будто... будто он специально оставил его для меня.
Комендант протянул компас Егору — медленно, почти нехотя.
— Не могу принять такую вещь...
— Возьми. Не потому, что ты особенный. А потому, что у тебя есть шанс. Маленький, но есть. Может, хоть один человек дойдёт туда и вернётся... человеком.
Комендант вернулся к столу, сел тяжело.
— Если встретишь там, на севере, тех, кто ушёл раньше... Если в них останется хоть что-то человеческое... Передай, что их помнят. Что их ждут. Глупо, да? Но я восемь лет каждое утро смотрю на северные ворота. Вдруг вернётся.