Конвой
Шрифт:
Привыкшие к вольной жизни «революционеры» решили не сдаваться. Они имели опыт подобных локальных войн с разными государственными образованиями, причем всегда с одинаковым результатом. Главным в этих столкновениях была стратегия затягивания времени до момента, когда в государстве-агрессоре сменялось политическое руководство. Оно, как правило, прекращало интервенцию, давая возможность Треугольнику зализать раны и нарастить жирок.
Так предполагалось действовать и в этот раз. Перехватить танки, лишив группировку ОАМ наземной техники, а там ситуация покажет, что делать дальше.
– Нужно сделать
– Мы легко проделаем это, – сказала Московиц и отдала соответствующие приказы.
Группировка Треугольника тотчас пришла в движение, разворачивая свои накачанные мышцы и готовясь продемонстрировать приближавшемуся противнику весь потенциал.
– Что у них за корабли? – спросил Йоган. – Что-нибудь опасное?
Московиц переадресовала вопрос майору Шанцу, и он, шагнув к команданте, начал подробный отчет:" – Конвой из сорока грузовых судов «С-1600» прикрывают корабли из состава 6-го Ударного флота, которые базируются на базе «Нордстоун». Флагманом сопровождения является легкий крейсер «Лорбейд», восемь рейдеров проекта «89Р» и авианесущая платформа «Берд». Остальное – мелочь.
– Ударная группа развернута в новом районе! – прозвучало из громкоговорителя, и на демонстрационных панелях оперативного зала появились панорамы готовых к боевым действиям кораблей.
– Это ж просто дикая дивизия! – залюбовался Йоган.
– Да, дикая дивизия, – вторили ему подчиненные и соратники.
– Я бы чего-нибудь выпил – легкого.
– Легкого для команданте! – повторили хором, и спустя несколько минут повар прикатил блюдо тушеной зайчатины.
– Ты что принес, придурок?! – воскликнул полковник Перец, отвечавший за наполнение потребительской корзины, однако коменданте его остановил, сказав, что он с удовольствием съест и зайчатины.
В этот момент из громкоговорителя прозвучало новое сообщение. И очень странное.
– Корабли прикрытия оставили сопровождаемые суда…
– Что? – команданте даже приподнялся со стула, держа на вилке кусок мяса. – Что он сказал?
– Он сообщил нам, что суда сопровождения бросили свой груз, – повторил майор Шанц. – Бросили вверенный им груз и трусливо бежали. Теперь нам ничто не мешает взять товар без единой царапинки, мой команданте…
– Тш-ш-ш… Тихо… -прошипел Йоган.
Подчиненные замерли, с удивлением уставившись на своего вождя.
– Группа начала встречное движение! Абордажные рейдеры в готовности номер один! – объявил оперативный дежурный.
– Стоп! – воскликнул Йоган, и слетевший с вилки кусок мяса попал в лоб камрад-майору Шанцу. – Остановить корабли немедленно! Остановить и пропустить конвой! Мы на краю гибели!
Камрад-генерал Московиц давно не видела Йогана в таком состоянии, и она тотчас передала соединению новый приказ. Недоумевающие генералы все же отвели суда в сторону и с чувством легкой обиды смотрели на проходящие мимо пузатые, полные товара «С-1600».
– Присядем, – спустя какое-то время предложил Нагель, и все присели кто куда смог. Команданте оглядел их внимательно и продолжил: – Вы задаете себе вопрос: а в своем ли уме Йоган Нагель, если решил пропустить полный танков конвой? Но камрады! А если там не танки? А если там бретонские фугасы?
– Бретонские
– Вот вам способ от нас избавиться. Сначала мы совершенно даром получаем сообщение о лакомом куске, потом за нашей спиной организуется группировка оамовских судов-невидимок, и остается только ждать, когда мы, как дурачки, полезем на эти грузовики, а они как бабах! И все наши боеспособные суда – в мелкие клочки. И тогда сидящая у Прибрежных Миров группа невидимок безо всяких помех подойдет к «Революшн» и разнесет ее вдребезги, а потом суда ОАМ высадят десант на никем не прикрытые планеты… И занавес закрывается, дорогие камрады…
38
Вторая порция анидоксина наконец сделала свое дело, и таракан перестал дергать лапкой. Уловив эту краткую и оттого драгоценную паузу, Эдгар аккуратно покрутил часовое колесико, и последний серебряный налокотничек аккуратно встал на место, завершив таким образом рыцарское убранство бытового животного.
– Чудесное владение ремеслом, сэр, – подобострастно пропел Лауртино, который наблюдал за действиями босса через дублирующий микроскоп.
– Осталось только вогнать гвоз… ди… ки… – произнося слова по слогам, отозвался босс и, высунув от усердия язык, закончил крепление последней детальки.
– Уф! – выдохнул он и откинулся на спинку кресла, а проворный Лауртино тотчас выхватил белоснежную салфетку и промокнул лоб босса.
– Отличная работа, сэр! Не будь вы великим финансистом, вы бы прославились как гений ювелирных технологий!
– О да, – устало согласился с подхалимом Эдгар. – Покажи мне его, Лауртино, я хочу посмотреть, как чувствует себя наш новичок…
– Одну секунду, сэр… Одну секунду…
Лауртино быстренько ослабил винтики предметного стола и тонким пинцетом снял крохотный кварцевый бокс. Затем осторожно, словно величайшую драгоценность, он поднес к глазам Эдгара изготовленный шедевр, и босс посмотрел на него сквозь сильную лупу. Слегка улыбнувшись, Хубер с теплотой в голосе произнес:
– Спит подлец…
– Спит, спит подлец, так точно, сэр, – потряс Лауртино своей квадратной головой.
– Был помойной козявкой, а стал бойцом… Рыцарем…
– Так точно, сэр! Ну просто изумруд!
– Да-а.. – удовлетворенно протянул Хубер и отнял от глаз лупу. – Хороший экземпляр. Ты унеси его, Лауртино, в хранилище, но не слишком темное. Пусть проспится, да смотри, чтобы в поилке вода была. После наркоза их мучает жажда.
– Как скажете, сэр… Как прикажете, так и будет… – поклонился Лауртино и вышел, вынося спящего таракана со всеми полагающимися предосторожностями.
Дверь уже закрылась, а Хубер еще пребывал под впечатлением. Одевание тараканов в серебряные доспехи было его болезненным увлечением.
Иногда это так его занимало, что даже деньги казались Хуберу не столь уж важной категорией, но это быстро проходило, и он возвращался в свой прежний мир.
«Ну вот, скоротал время», – подумал Эдгар, посмотрев на часы и отодвигаясь от заваленного инструментами столика. Затем подключился к секретариату и выслушал самые последние обращения – так, ничего особенного. Все вопросы были разрешимы на уровне управляющих.