Конвой
Шрифт:
Морские пехотинцы поздно поняли, с кем им придется схватиться, однако отступать было уже поздно, к тому же они имели численное преимущество. Отряды схлестнулись, зазвенели ножи, защелкали бронещитки, и появились первые жертвы.
Жаркий бой был скоротечен, и через минуту все было кончено. Коммандос быстро вернулись назад все без исключения. Но кое-кто с глубокими порезами на незащищенных частях тела.
– Уходим! – крикнул Ланс и, подхватив с земли оружие, подтолкнул Шомберга: – Чего ты на него смотришь – он уже издох!
– Он
– Ты его на себе потащишь?!
– Разрешите, я ему трос на ногу накину! – В глазах Шомберга читалась такая мольба, что капитан махнул рукой.
– Накидывай! Но учти, сейчас танки морпехов выберутся из балки. Они знают, что здесь все перебиты!
Вскоре доставивший коммандос танк тронулся и стал уходить обратно в кусты. Своим корпусом он прикрывал отступавших солдат, а на тросе волок по земле изувеченное тело робота.
Отойдя на безопасное расстояние, солдаты взобрались на броню, и капитан Ланс передал по рации, что позиции четвертой роты можно накрывать Высоко в небе завыли мины, и вскоре высокие столбы земли стали вздыматься на последнем оставленном участке 28-го полка.
Двухбашенный монстр катился быстро, а Шомберг с волнением смотрел на кувыркавшиеся в пыли и подпрыгивавшие на камнях останки «маркизы». Он боялся, что его любимец развалится на части, однако, путешествие скоро закончилось, и танк остановился возле шаттла-эвакуатора.
Пузатый челнок уже ревел турбинами и был готов сорваться с места, однако спасенных в его трюмах оказалось совсем мало. Командование рассчитывало эвакуировать хотя бы четыре сотни солдат, а набиралось не больше двух десятков.
– Все, это последние! – кричал капитан Ланс главному пилоту.
Тот понял и развел в ответ руками – дескать, ну ничего не поделаешь, – и озабоченно посмотрел на небо, где барражировали задиристые «браво», прикрывая старт судна-эвакуатора.
Пилот уже хотел забраться в кабину, когда к нему подбежал Шомберг и снова стал просить за своего «маркизу». Пилот пытался отмахнуться от сумасшедшего солдата и показывал, что у того не все дома, однако вмешался Ланс, и пилот согласился взять робота на подвеску.
Вскоре шаттл стартовал, оставив внизу только брошенный коммандос танк. А под брюхом судна вниз головой бесстрашно болтался «маркиза».
Шомберг был уверен, что его другу страшно, и поддерживал его разговорами по радио.
– Ты лучше пристегнись, – посоветовал ему капитан Ланс и озабоченно выглянул в иллюминатор.
Подошедшие урайские «Т-10» сцепились с «браво» и оттесняли их от набиравшего высоту шаттла. Их замысел был прост и понятен, однако пока десятке «браво» удавалось связывать истребителей противника.
Однако скоро ситуация сложилась таким образом, что ядро воздушной схватки и шаттл оказались далеко друг от друга, и тут совершенно некстати появилась пара перехватчиков «фош». Урайские машины шли прямо на шаттл и несли под
– Отлетались, мать вашу, – с обидой произнес Ланс.
– Ставлю тысячу кредитов к пяти, что начнут они с пушек, – пошутил напоследок один из солдат Ланса.
– Да, – согласился кто-то, – с пушками красивее. Всем хотелось выглядеть достойно перед лицом неминуемой смерти, однако не всем это давалось легко.
– Вижу две цели, сэр, – промямлил вдруг передатчик Шомберга, – Условия непривычные, но вероятность попадания восемьдесят семь процентов. Стрелять?
– Стреляй!!! Стреляй, родной!!! – заорали едва ли не все, кто находился в душном салоне шаттла.
Последовали короткие мгновения, в течение которых люди расплющивали лица о холодные иллюминаторы.
Вот вздрогнул первый перехватчик и, потеряв кусок стабилизатора, резко взял в сторону, уходя вместе с ведомым.
Истребители сделали большой разворот, чтобы осторожно добить шаттл, однако к ним на полной тяге уже спешила четверка сердитых «браво».
Перехватчики оставили шаттл в покое и убрались восвояси.
34
Предчувствие какой-то скрытой западни не ослабевало ни на минуту и особенно обострилось, когда полковник Комэт получил приказ закрыть имевшуюся брешь на орбите Пандина.
Казалось бы, чего еще желать – старсейвер «Хоккайдо» с повреждениями отошел на безопасное расстояние, с ним оттянулись и ракетно-артиллерийские крейсеры. Ушли авианосцы – эти осиные гнезда с их вечно озлобленными обитателями. Все было похоже на неминуемую победу – никто не мог вырваться с Пандина, но Комэт чувствовал какой-то подвох.
Он связывался с судами-соседями, он загонял собственных разведчиков однако все вокруг было чисто, а справа от него, закрывая собой почти всю голубую луну Пандина, доминировал эрцкрейсер «Эдхут».
На поверхности планеты еще шли бои, и заблокированные ВВС противника отважно сопротивлялись, но время шло уже на минуты, и все ждали объявления о капитуляции примаров.
Приходившие снизу доклады подтверждали: подразделения противника сворачивались и организованно отходили на эвакуационные площадки. Урайские войска пытались их преследовать, но неизменно попадали в засады и на минные поля. После этого оперативный отдел штаба, отдал приказ не преследовать, противника – все равно ему некуда деться.
Комэт не верил в легкую победу и поскольку был хорошо знаком с коварством и находчивостью примаров. Поэтому всех свободных от вахты он посадил за терминалы, и офицеры раз за разом обрабатывали показания радаров и сканерных панелей.
Они проверяли работу программ, действие всего комплекса разведки, а также выводы предыдущих проверяющих.
Комэт прекрасно понимал, что о нем думают его подчиненные, но просто ждать, когда тревога не дает ему думать ни о чем другом, полковник не мог.